Недосягаемая

Долгие занятия в студии вовсе не были уловкой, чтобы остаться наедине; хотя Иван и считал свою ученицу удивительно привлекательной, он мог быть суровым наставником, если дело касалось музыки. Несколько раз Лидия замечала, что девушка плакала после уроков с Иваном.

«Чего только в нем не намешано», — подумала Лидия, когда открылась еще одна сторона сложной натуры мужа. В жизни Иван придерживался не слишком многих принципов, но все, что относилось к музыке, было для него свято. Он скорее согласился бы отсечь себе правую руку, чем солгать или покривить душой в любом вопросе, затрагивавшем музыку, и Лидии было понятно, что во время занятий Иван оставлял в стороне все помыслы об этой девушке.

Когда же приходило освобождение от добровольно взваленной ноши, все менялось. Однажды, отдыхая в беседке в дальнем конце сада, Лидия услышала их разговор, когда они проходили мимо, направляясь к бассейну.

— Вы просто прелесть, — говорил Иван. — Но, наверное, вам приходилось слышать подобные высказывания тысячи раз?

— Нет, ни разу, — ответила Тайра, и Лидия услышала, как дрогнул ее голосок.

— Они что, все ослепли в Дании?

— Нет, просто там много красивых девушек.

— Таких, как вы? — спросил Иван. — Не верю! На свете может быть только одна-единственная Тайра, по крайней мере для меня.

Они прошли дальше, а Лидия осталась сидеть одна, терзаемая муками и одновременно легкой жалостью к Тайре. Молодость бывает так опрометчиво легковерна!

И мало того что Иван проявлял интерес к ученице, между Лидией и детьми выросло какое-то препятствие — довольно неприятное и труднообъяснимое.

Ей казалось, они оба отгородились от нее. От Кристин она ожидала нечто подобное. Когда дочь вернулась из Америки, Лидия поняла, что нет больше той маленькой девочки, которую она любила, — ее место заняла хладнокровная, уравновешенная, не по летам развитая молодая незнакомка, и, чтобы подружиться с ней, нужно было время и терпение. Впрочем, Лидия никак не предполагала, что Кристин так долго будет сохранять сдержанность и полную независимость. «Еще несколько недель — и она переменится, — радостно думала Лидия в начале приезда дочери, — я не стану принуждать ее к откровенности, постараюсь быть ей другом, не давить на нее».

Но прошла неделя, другая, за ними последовали еще несколько недель, а Кристин так и осталась для матери чужим человеком.