(не) Желанный покровитель

"

"- Зато я умею управляться с детьми, а ты - нет, - парирует экономка, и мне этот спор напоминает детскую возню в песочнице. По закону жанра Марфа должна показать язык, а Глеб – дернуть ее за косички.

Мягкие руки экономки подхватывают мою дочку и уносят в соседнюю комнату. А я чувствую себя осиротевшей. Хочется подскочить и броситься следом. Только я точно знаю, что не смогу пройти и пары метров.

- Марфа добрая, - тихо поясняет Глеб, протягивая мне лекарство и воду. – Я сейчас включу для Аси ночник. И дверь между спальнями оставлю открытой.

Если малышку что-то напугает, она позовет или прибежит…

- Поговори со мной, - выпив лекарство, прошу Агурского. И сама не осознавая, беру его за руку.

- Аня, - шепчет он, перехватывая инициативу. Целует мою ладонь, лежащую поверх его лапищи. И выдохнув, роняет неловко. – Только сейчас дошло, Ань. Я не смогу тебе поклясться самым дорогим.

- Почему? - в ужасе поднимаю на него глаза и натыкаюсь на внимательный, немного пугающий взгляд.

- Я понял, - усмехается смущенно.

Трет затылок, собираясь с мыслями. – Сейчас для меня самые дорогие люди – это ты и Ася. Понимаешь?

- Не совсем, - тяну губы в улыбке. – Мне казалось, что ты женился на мне из-за дочери Павлика. Из-за того, что больше нет наследников.

- Я тоже так думал сначала. Но если разобраться, завести наследников – дело нехитрое. Может, и мы с тобой потом заделаем Асе брата или сестричку.

От такого поворота у меня сжимается горло, а к глазам подступают слезы.

Мальчика или девочку? Забацаем? Он что, действительно считает меня настоящей женой?

Хочется заорать во все горло! Поставить Агурского на место.

Заводить детей нужно по любви, а не с целью разделить наследство. Но головная боль притупляется, а глаза закрываются сами собой. Только мой непослушный язык, заплетаясь, спешит поделиться сокровенным.

- Мне хочется еще двоих, Глеб. И мальчика, и девочку.

50. Бессонная ночь

Глеб

- И мальчика, и девочку, - заплетающимся языком шепчет Аня. А я ловлю каждое ее слово, пожираю глазами вздымающуюся под одеялом грудь и готов прямо сейчас приступить к исполнению плана.

Но нельзя! Лучше сейча не беспокоить жену. При слабом свете ночника пристально вглядываюсь в ее лицо. На скуле ссадина и синяк расплывается.

- Какая же тварь посмела? – сжимаю кулаки от бессилия и звоню знакомому прокурору.

- Что-нибудь удалось выяснить, Феликс?

- Да ни фига, - раздраженно рявкает он. – Никаких зацепок, Глеб. Надо бы встретиться, поговорить…

- Назначь время, - бурчу поморщившись.