Не Барби для босса (СИ)

С силой хлопаю ей по заднице, чтобы успокоилась. Взвизгивает.

— Люба, Иру — расчесать, отправить на рабочее место. Если на этом пиздец не закончится, переувольняю к херам всех баб. Будете дома с соседками сплетни обсуждать.

Люба послушно кивает и бросается к кладовщице, а я разворачиваюсь и несу Женьку в кабинет. Она молчит и шмыгает носом всю дорогу.

По пути читаю бумагу, что она мне вручила. Заявление об увольнении. Еще и в делопроизводстве успела зарегистрировать. Тамара Сергеевна с меня три шкуры снимет, если я ей его с резолюцией не верну.

Как только захожу в свой кабинет, сразу закрываю дверь на ключ, сажусь в рабочее кресло, а терминатора Евгению сажаю на стол напротив себя. Пододвигаюсь ближе, оказываясь между ее ног и достаю из кармана сигареты.

Прикуриваю, наблюдая за Женей. Она не плачет, но то и дело шмыгает носом, будто вот-вот готова разреветься. А еще мелко дрожит.

Сворачиваю из ее заявления рулек и отдаю ей в руки. Затем пихаю в зубы свою сигарету.

— Кури, — рычу и наклоняюсь к нижнему ящику.

Достаю из него два стакана и бутылку коньяка. Плескаю в каждый на несколько глотков и, забрав у Женьки сигарету, вручаю ей стакан в трясущиеся пальцы.

Она залпом выпивает содержимое, клацая зубами об стекло.

— У меня ничего не было с этой дурой, — вздыхаю, пытаясь поймать хотя бы один короткий взгляд, но Женя упрямо смотрит мимо.

— Мне все равно! — обиженно вскрикивает она, наконец коротко взглянув на меня. — Она слухи по всему заводу распустила, что я с вами за… премию!

— Ммм, — усмехаюсь, — и видимо тоже захотела, раз пришла.

— Мне все равно, — повторяет Женя чуть тише и я вижу, как ее губы трясутся. — Вы свободный человек, имеете право делать, что хотите! Я не хочу про себя сплетен!

— А что тебя так сильно задело? — хмурюсь. — Может, боишься, что не коллеги, а твои мальчики узнают, что у тебя роман с директором?

— К-какие мальчики? — Женька тоже хмурится и серьезно смотрит на меня.

— Ну, не знаю, какие. — достаю из кармана телефон и нахожу фотку, показываю ей.

— Ах, она завистливая тварь! — подскакивает Смирнова, забывая о трясущихся пальцах и губах. — Надо было прям в кладовке придушить! Теперь свидетелей много!"

"— Женя, сиди. Там закрыто. — придерживаю ее за бедра, не давая подняться. — Так что, расскажешь, кто это?

— Так вы поэтому меня игнорили с вечера и смотрели, как на дерьмо собачье? — невесело усмехается Женя, а я молчу и жду, как она будет оправдываться. — Это любовники мои.