Где властвует любовь

Мужчины встретили это сообщение одобрительными выкриками, а Пенелопа стала пунцовой.

– Но прежде чем уйти, я хочу сообщить вам еще одну вещь. Один пустячок на тот случай, если вы не поверили мне, когда я назвал свою жену самой остроумной и самой очаровательной женщиной в Лондоне.

– Нет!!! – раздался откуда-то сзади голос Крессиды.

Но даже Крессида не могла пробиться через толпу, и ее вопль отчаяния остался неуслышанным.

– Вы все знали мою жену как Пенелопу Федерингтон, – продолжил Колин. – Но оказывается, у нее было еще одно девичье имя, о котором никто не подозревал.

На мгновение в зале повисла тишина. Казалось, никто не осмеливается даже дышать.

А затем раздались аплодисменты. Медленные и методичные, но такие сильные и решительные, что все повернулись, чтобы посмотреть, кто это посмел нарушить потрясенное молчание.

Это была леди Данбери.

Сунув кому-то свою трость, она высоко подняла руки и громко хлопала, излучая гордость и восхищение.

А затем кто-то еще начал хлопать. Пенелопа резко повернула голову, чтобы посмотреть, кто это…

Энтони Бриджертон.

Вслед за ним захлопал Саймон Бассет, герцог Гастингс.

Его поддержали женщины из семейства Бриджертон, а затем женщины из семьи Федерингтон и другие гости, пока весь зал не присоединился к аплодисментам.

Пенелопа не могла в это поверить.

Завтра они вспомнят, что она дурачила их много лет, и, возможно, будут злиться и испытывать досаду, но сегодня…

Сегодня все, что они могут, это аплодировать ей, выражая свое восхищение.

Для женщины, вынужденной раскрыть свою тайную деятельность, это предел мечтаний.

Ну, почти предел.

Ибо тот, о ком она по-настоящему мечтала, стоял рядом с ней, обвив рукой ее талию. И когда она взглянула на него. Колин улыбнулся ей с такой любовью, что у нее перехватило дыхание.

– Примите мои поздравления, леди Уистлдаун, – промолвил он.

– Я предпочитаю миссис Бриджертон, – сказала она.

Он усмехнулся:

– Отличный выбор.

– Мы можем уйти? – спросила она.

– Прямо сейчас?

Пенелопа кивнула.

– Конечно, – с энтузиазмом откликнулся он. И никто не видел их несколько дней.

Эпилог

Бедфорд-сквер, Блумсбери

Лондон, 1825 год

– Вот она!

Пенелопа подняла голову от бумаг, разложенных на ее письменном столе.