Где властвует любовь

– Может, объяснишь, что это такое? – требовательно произнес он. – Пока я не посмотрел сам?

– Нет. – Голос Пенелопы дрогнул. Выражение ее глаз разрывало ему сердце.

– Пожалуйста, – взмолилась она. – Пожалуйста, отдай его мне. – А затем, не дождавшись от Колина ничего, кроме сердитого взгляда, прошептала: – Это секрет.

– Секрет, стоящий твоего благополучия? – грозно осведомился он. – Твоей жизни?

– О чем ты говоришь?

– Ты хоть представляешь, насколько опасно женщине разгуливать здесь одной?

Вместо ответа Пенелопа протянула руку к конверту.

– Колин, пожалуйста.

Внезапно Колина охватила такая безумная ярость, что он не узнал самого себя. Он никогда не думал, что способен на подобные эмоции."

"Но самое невероятное, что в такое состояние его привела Пенелопа. Что такого она сделала? Проехалась по Лондону без сопровождения? Возмутительное безрассудство! Но его раздражение по этому поводу не шло ни в какое сравнение с гневом, который он ощутил, когда узнал, что у нее есть секреты.

Его поведение совершенно неоправданно.

– Колин, – прошептала Пенелопа. – Пожалуйста… не делай этого.

Она читала его личный дневник. Почему он не должен читать ее письмо? Может, у нее есть любовник? И вся эта чушь относительно того, что ее никогда не целовали, – действительно чушь?

Боже правый, неужели этот огонь, сжигающий его внутренности… ревность?

– Колин, – снова сказала Пенелопа и накрыла ладонью его руку, пытаясь остановить его.

Но Колин не мог остановиться. Он чувствовал, что скорее умрет, чем отдаст ей это письмо нераспечатанным.

Он надорвал конверт и вытащил свернутый листок.

Пенелопа издала приглушенный возглас и выбежала из церкви.

Колин пробежал глазами текст.

И рухнул на скамью, бледный и потрясенный.

– О Боже! – прошептал он. – Боже.

К тому времени, когда Пенелопа добралась до наружных ступеней церкви Святой Бригитты, она была в истерике. Во всяком случае, в состоянии, очень близком к истерике. Горло ее горело, дыхание прерывалось, глаза обжигали слезы, а сердце…

Сердце, казалось, готово было выскочить из груди, если такое вообще возможно.