Где властвует любовь

Она явно пыталась выкрутиться. Колин видел это по ее глазам, по лицу, потому, как она нервно теребила пальцы. Она так старалась, что он не стал перебивать ее и ограничился скептическим взглядом.

– Зато насчет писателей это точно, – закончила Пенелопа. И затем ликующим тоном добавила: – То есть для тебя. Ты же писатель!

– Ты хочешь сказать, что это моя церковь?

– Э-э… – Она отвела взгляд. – Да.

– Отлично.

Пенелопа удивленно уставилась на него.

– Правда?

– О да, – вкрадчиво произнес он.

Взгляд Пенелопы метнулся к скамье, где она спрятала конверт.

– Моя церковь, – повторил он. – Замечательная идея.

Глаза Пенелопы испуганно округлились.

– Боюсь, я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду.

Колин постучал пальцем по подбородку, изобразив задумчивость.

– Кажется, у меня возникло желание помолиться.

– Помолиться? – слабо переспросила она.

– Ты против?

– Нет… но…

– Что? – осведомился Колин, начиная получать от происходящего какое-то извращенное удовольствие.

Она нервно сглотнула.

– Нет.

– Прекрасно. – Колин вкрадчиво улыбнулся. – В таком случае мне потребуется несколько мгновений.

– Зачем?

Он шагнул вправо, пытаясь обойти ее.

– Хочу воспользоваться моментом.

Она шагнула влево, загораживая ему путь.

– В каком смысле?

Колин склонил голову набок в притворном недоумении.

– Я в церкви и хотел бы помолиться. Вполне понятное желание.

Пенелопа потерянно улыбнулась, но ее челюсти так напряглись, что Колин готов был поспорить, что ее зубы сотрутся в порошок, если она продолжит в том же духе еще несколько минут.

– Я не подозревала, что ты такой набожный, – сказала она.

– Я вовсе не набожный. – Он дождался, пока до нее дойдет смысл его слов, и добавил: – Я хочу помолиться за тебя.

– За меня? – изумилась Пенелопа. – Почему?

– Потому, – провозгласил Колин, невольно повысив голос, – что к тому времени, когда я закончу, только молитва сможет спасти тебя!

С этими словами он отодвинул ее в сторону и решительно направился к скамье, где она спрятала конверт.

– Колин! – крикнула Пенелопа, ринувшись за ним. – Постой!

Колин извлек конверт, вложенный в молитвенник, но даже не взглянул на него.