Девочка из прошлого

— Хорошая мысль, — говорит он, и я киваю.

Просто охуенная. Поэтому пока водитель вез девчонок в офис Марата, я забронировал билет на ближайший рейс в Лондон. А своим дал задание пробить по базе школы, не является ли незнакомка их сотрудницей. Или являлась. Вряд ли там стоит серьезная защита, так что пусть проверят.

От Лизы Марат привозит мне в офис целую пачку фото, но ни на одной нет нужного ракурса. Хотя маленькая Лиза в наряде лесной елочки выглядит очень мило.

С фотографии из альбома Кристины делаю копию. Мои умельцы её увеличивают и осветляют, прогоняют через фотошоп, и в итоге у меня на руках имеется фото достаточно приличного качества.

В Лондон я вылетаю на следующее же утро.

Глава 15

Арина

— Это кошечка. Как кошечка говорит? — показываю Кате в книге картинку. Дочка смотрит на меня и хитро улыбается.

— Мяу! — отвечает и хлопает в ладоши. Показывает на себя пальчиком. — Кэтти. Кэт.

Ее черные глазки блестят, и я не могу удержаться. Обнимаю ее, тискаю, целую.

— Да, ты тоже кошечка. Мой маленький котенок.

Катюша закрывает ладошками уши и смеется.

— Где ушки? Куда они спрятались? Давай поищем!

Я щекочу дочку, она заливается громким смехом. Мама выглядывает из окна и улыбается, глядя на нас. А я чувствую себя самой счастливой.

Я так люблю своего ребенка, что готова проводить с ней время сутки напролет. Но в последнее время у нас все реже это получается. И Винченцо верит, что я по собственной воле соглашусь ещё больше его урезать?

Мы вернулись на Бали, и мне кажется, что я видела сон.

— Ма-а, ма-ама, мам, — Катюшка берет меня за лицо и поворачивает к себе. Показывает на калитку, на себя и просяще хлопает глазками.

Черными, жгучими глазами своего отца. Она может быть похожа на деда, на всех своих сестер и братьев, но глаза и улыбка у неё Демида. Может поэтому я способна часами наблюдать за своим ребенком? Просто сидеть и на неё смотреть.

Ловлю малышку за ладошки, притягиваю к себе.

— Скажи словами, Катюня. Скажи мне, что ты хочешь?

Она моргает, виновато щурится, но не говорит. И меня накрывает волной раскаяния.

Это моя вина. Все случилось исключительно по моей вине. Я не должна была так реагировать на Демида, я обязана была думать в первую очередь о ребенке.

Нельзя было позволять его словам так глубоко себя ранить. Мне следовало защищаться, заковать сердце в броню и защитить свою малышку.