Девочка из прошлого

— Ты так хотела её от меня спрятать, что решилась связаться с Винченцо?

— А разве я прятала её от тебя, Демид? — отвечаю вопросом на вопрос. Он непонимающе хмурится. — Я работала в кафе официанткой на глазах у всех, пока не вырос живот. Как раз там меня Феликс и увидел.

— Официанткой? Зачем?

— Мне надо было где-то брать деньги, чтобы не сидеть на шее у отчима. Это потом ты привез их много...

Замолкаю, потому что мы оба слишком ярко помним его визит.

— Ты в любой момент мог меня найти, — добавляю совсем тихо.

Демид заметно дергается и с опаской оглядывается на спящую дочку.

— Спасибо за правду, — шепчет сипло. — Но я так и не услышал, почему Ди Стефано?

— Я не хотела, чтобы она была Покровской, — отвечаю и наблюдаю редкую картину в виде шокированного Ольшанского.

— И чем перед тобой так провинился Глеб?

Долго молчу, подбирая слова.

— Я не могу допустить, чтобы с Катей кто-то решил поквитаться из-за ошибок ее деда, — набираюсь смелости и добавляю, — и ее отца.

Демид ложится обратно, подкладывая руку под голову. Теперь мы не видим друг друга, разделенные сопящей дочкой. Но я хорошо представляю, как сверкают в полумраке его глаза.

— Беременность была проблемной?

— Нет, — отвечаю в темноту, — все было хорошо.

— Катя отстает в развитии?

— Только в физическом.

— Что было, когда я ушел?

— У меня начались роды. Вовремя вернулась мама, вызвала неотложку, и меня отвезли в больницу. Врачам удалось остановить родовую деятельность, и я две недели пролежала на сохранении.

— Знаю, у неё легкие не раскрылись, — перебивает Демид. — Значит, если бы я вернулся, нашел бы тебя в луже крови?

— У меня открылось кровотечение.

Я не хочу обвинять и не хочу судить. Я давно простила и отпустила. Но я слишком хорошо изучила Демида.

Сейчас он сгрызает себя изнутри, и пока он сам себя не простит, мое прощение его не спасет.

Демид начинает говорить, и я вздрагиваю, насколько он зеркалит мои мысли. Или он просто научился телепатировать?

— Я очень виноват перед тобой, Ари, — в его голосе звенит настоящая физическая боль, — и я должен просить у тебя прощения.