Наследница (СИ)

— Можно вообще эту Либолу убрать, — сказал он. — Все равно от неё нет никакого толка.

— Небольшой есть, — отозвалась ещё одна молоденькая медицинская сестра, которую Ясмин не могла увидеть в силу ограниченного обзора. — Раз вянет, значит работает.

Под их голоса она принялась вновь немного задрёмывать. Внимания на неё обращали немного и воспринимали, как больную кошечку. После укола приступы тошноты сократились, и организм впал в подобие покоя. Мир перед глазами кружился, и ужасно хотелось спать."

"Она почти заснула, когда дверь в палату распахнулась и знакомые танцующие шаги остановились около ее постели.

Сквозь слабость пробилась пугающая мысль, что после матери, Абаль единственный человек, которого она опознаёт по таким незначительным признакам, как ритм шагов или звук дыхания.

— Ясмин!

Абаль наклонился к ней, и Ясмин увидела его тревожные отливающие траурной синью глаза близко-близко. Ясмин попыталась улыбнуться ему, чтобы он не переживал по пустякам, но вместо этого ее снова стошнило.

Следующие полчаса она отчаянно мечтала упасть в обморок или хотя бы спрятаться в процедурной под предлогом каких-нибудь процедур. Однако ее по-прежнему держали в постели, и Ясмин все время сталкивалась взглядом с Абалем, который удобно устроился в кресле. Он придвинул его к самой кровати и вооружился целым мотком тканевых салфеток.

— Представь, что я твоя медсестра, — сказал он с сочувствием, поймав ее взгляд в очередной раз и тут же повернулся к лечащему врачу: — Так как, вы говорите, мастер Белого цветка оказалась в операционной прошлым утром?

Безымянный мастер что-то глухо забормотала в своё оправдание.

Ясмин ее искренне понимала. Не скажешь же вслух, что сутки назад здесь лютовал трижды клятый Файон под предлогом неофициального допроса. Мало приятного влезть между двух серьезных политических фигур и остаться в живых.

Напортачившая сиделка, которая явно работала на мастера Файона, сидела ни жива, ни мертва в попытке слиться со стенами. И судя по цвету, вполне могла этого достичь.

— Это очень странно, — голос у Абаля зазвучал ещё мягче, и Ясмин решила, что это отвратительный признак. — Вечером она была в чудесном состоянии, вы сами полагали, что она придёт в себя со дня на день, а наутро оказалась в операционной.

Ясмин с трудом дотянулась до рукава Абаля, чтобы привлечь его внимание.

— Перестань, я оказалась в операционной по собственной неосмотрительности.

— Какой неосмотрительности? — тут же спросил Абаль.