Наследница (СИ)

А когда выпрямилась, поняла, что все это время Примул смотрел на Файона.

— Нет, — сказал Файон. — Я вызываю на бой мастера Тихой волны и заберу силой своё по праву первого.

Он сказал это негромко, но его услышали. Тишина настала резко, словно кто-то выключил звук, только на балконе ещё переговаривались. Наверное, наверху слышимость было похуже."

"Ясмин почти физически ощутила на себе сотни липких взглядов. Право первого обозначало, что она уже принадлежала другому мужчине — тому, который только что заявил это право.

Медленно огляделась. Вчера она победила мастера Эгира, и ее едва на руках не качали, а сейчас готовы распять. Вчерашние идолы — топливо революций.

Вот чего хочет Файон. Именно этого. Победа в бою не даст ему Ясмин, но он пройдёт вихрем через Астрель с глазами, горящими свящённым гневом. С сердцем, пробитым стрелой измены. И если в бою погибнет Абаль, его простят и не раздумывая преподнесут венец следующего Примула. Но вот Абалю смерти Файона могут и не простить. Слишком многих он зацепил.

Вчерашние влюблённые девочки выросли в юных дочерей сильных тотемов, юнцы, проигравшие ему на экзамене давно шагнули в мастера.

Абаль нахмурился. Понимал, в какую ловушку завёл их любимый дядюшка.

— Это невозможно, — говорить было страшно, но Ясмин привычно давила в себе этот страх. Роняла слова в звенящую тишину, как гальку в воду. — Вчера, приняв долг главы Бересклета, я связала свою судьбу с мастером Тихой волны.

Она подняла вверх руку, и дорогой шёлк стек до локтя, обнажая вязь главы тотема и филигранную розу, намертво спеленутую бересклетом.

Она мельком бросила взгляд вбок, на Файона. Тот молчал. Драматичная маска добродетели плотно сидела на его лице, но в желтых, по-совиному круглых глазах горел огонь. Пожар страшных и совсем не понятных Ясмин чувств пожирал его заживо. Несколько лепестков он смотрел на неё не отрываясь, а после развернулся и пошёл прочь. Человеческое море распалось перед ним на две испуганные половины. За ним побежала Низа, после, сохраняя достоинство, ушли мастер Дея и отец Хрисанфа.

После кто-то ещё. Несколько боевых мастеров, занимавших оппозицию нынешнему Примулу, тотем Таволги и тотем Ильма, предавшие своего покровителя. Только госпожа Милева скользнула сожалеющим взглядом по Ясмин. Но о чем бы она не сожалела, ее выбором стало подчиниться главе Аквилегии.

Абаль встал рядом с Ясмин, перетягивая внимание на себя, и также поднял руку, обнажая запястье с парной венчальной татуировкой.