Наследница (СИ)

— Мастер Абаль? — мама остро взглянула на Калоха, а Ясмин растерянно застыла у кушетки.

— Венценосный помалкивает, но ведь он всегда такой. Терпит-терпит, а после атакует без предварительных реверансов.

Калох язвил, на его лице застыла нарочитая смешливость, но веселым он не выглядел. Он выглядел… плохо. Он был голосом богов, а теперь снова стал просто Калохом — мальчиком с оружием второго порядка из падшего тотема. Марионеткой с отрезанными нитями."

"— Сейчас выйдем, — мягко мама прикрыла дверь и повернулась к Ясмин.

 — Мастер Тихой волны многое рассказал мне, но я по-прежнему не одобряю ваш союз. Ты видишь в нем волшебного принца, но понятия не имеешь, что находится в его красивой голове. Невозможно… Просто невозможно ужиться с человеком, который прошёл немыслимые испытания и не получил базовой любви.

В дверь снов застучали, но мама прислонилась к двери спиной, словно блокируя выход.

— Почему же не получил? — удивилась Ясмин. — И у него была мать. Мне же было достаточно тебя одной, чтобы вырасти адекватным человеком.

Вот и он справится.

— Если бы он гневался или ненавидел, если бы был жесток, с ним ещё было бы можно иметь дело, — попыталась мама снова. — Но он спокоен, как лесное озеро, как много от человека осталось в нем?

Ясмин хмыкнула, бросив взгляд на руны запястья. У неё был цветок и мама. Всего год назад — ещё до маминой смерти — она бы прислушалась. Она бы испугалась.

— Если бы он был жесток, никакого дела я бы с ним иметь не стала.

— Но после всего, что он пережил… — мамин голос дрогнул.

 — Жить и не знать, что чувствует человек на другой стороне постели. Что думает и вынашивает его сердце… Хотя бы ты должна остаться и жить счастливо.

Она с мольбой протянула к ней руки. Постаревшая, усохшая от бесконечных лишений, в простом хлопковом платье. Человек немыслимого таланта, который, однако, всего лишь человек.

— Никто не знает, что думает другой, — мягко сказала Ясмин. Взяла маму за руку и отвела от двери, за которой, судя по голосу, вопил Верн.

 — И никогда не узнает. Ну чем не счастье?

* * *

В дальнейшем, Ясмин решила причислить встречу с друзьями к личному подвигу. Едва они вышли за дверь, она без всяких экивоков обняла вмиг подобревшего Хрисанфа, а после и Верна, который повёл себя неожиданно сдержанно. Но глаза у него блестели знакомой радостью и он нежно гладил ее по спине, как уставшую лошадь, пока Абаль не намекнул ему, что погладить Ясмин он сможет и без его участия.