Наследница (СИ)

Вокруг него стояла едва уловимая глазом завеса, сотканная из вибрирующих лепестков. Оружие четвёртого порядка. И ни единой слабости. Как и Айрис, Илан был на пике формы. И ярости.

— Почему? — уже не так зло спросила Айрис."

"Подспудно в ее голосе звучал ужас. Наверное, она ещё ни разу не убивала до этого дня.

— Замечательный вопрос, который задали на двадцать лет позже, — Илан холодно улыбнулся и крутанул запястьем. Миллионы жужжащих лепестков ринулись к Айрис. — Как известно, Бересклет был слишком хорош, чтобы взять себе приемный цветок, поэтому его взял к себе Древоток.

— Какой ещё цветок? — заорала Айрис, выкашивая лепестки. В отличии от Илана ей выпало бегать и уворачиваться. — У вас нет ни единого приемного цветка!

— Есть, — тихо ответила мама. — Мастер Файон стал первым удачным экспериментом и мы не могли его отпустить, мы взяли его в семью. Но Зеф пошёл на это добровольно, поверь мне, Илан. Я бы не поступила так со своей семьей.

Илан отвел от неё глаза, но поток лепестков не стал меньше.

— Я вас не виню, тетушка, — наконец, тяжело сказал он. Лепестки казались белой метелью. — Не вас.

Мама тоже из Древотока, вспомнила Ясмин. Сестра дяди Зефа. Уже протянула руку к ней, чтобы поймать. Утешить. Но мама уже отошла к Клиане и опустилась на колени вместе с ней. Обняла ее, потом Ию, и те разрыдались ещё громче. Дядя, видимо, был мёртв.

— Дядя действительно убил главу Астера? — одними губами спросила Ясмин.

Абаль мягко перебирал ее волосы. Все время, пока они наблюдали за боем, он тискал ее, как мягкую игрушку.

Чужое горе почти не произвело на него впечатления. Разве что мелькнуло в темной воде его взгляда — даже не чувство, а тень от него, но и только. На белой маске Судьи лежала печать безразличия. Ясмин с беспокойством подумала, что это очень похоже на первые признаки притупления эмоций. Впервые она подумала, что Абаль отличается не только от мужчин ее мира, но и от большинства мужчин Варды. Воспитание в духе калокагатии принудительным методом не могло не дать последствий.

— Скорее всего, — после паузы сказал он. — Я — Судья, на слово никому не верю, да и не было меня при этом. Но, исходя из процессуальной логики, это мог быть только он. Понимаешь, преступления не видел никто, а в доме наедине с главой оставался только твой дядя.

Вот как.

Абаль прав.

— Хорошо было взять с Древотока все возможные клятвы и тянуть из нашей семьи дар! — кричал ломанный юношеский голос. Илану, наконец, изменила выдержка.