Наследница (СИ)

Абаль и не думал отворачиваться, наоборот, словно подставлял под удар гладкую кремовую щечку.

На что сердиться? Он бы и так рано или поздно все узнал. Наоборот, так даже лучше. Она не нарушила клятву, и Абаль знает, почему она ее дала. Вдвоём бороться с наваждением легче. По телу прокатилась волна мурашек, концентрируясь в ногах.

— Что ж, — сказала она медленно, — Теперь ты знаешь. Братик?

Абаль хмыкнул. Испортил трогательный момент.

— Не больше, чем Хрисанф. А вот Верн тебе действительно приходится братом по отцу.

Ясмин не поняла.

— Только не говори мне, что Примул тебе не отец. Это все-таки Варда, а не Санта-Барбара.

— Что такое Санта-Барбара?

Ясмин отмахнулась.

— Я скорее поверю, что ты змея целиком, чем в измену твоей матери.

— Мама никогда не изменяла Примулу, — согласился Абаль. — А Примул действительно был моим отцом. Во всяком случае отцом этого тела.

* * *

Сколько он себя помнил, отец всегда хотел его немного улучшить. Абаль был лучшим в детской учебной группе, лучшим в экспериментальном круге юных воинов, лучшим на курсе, лучшим в ведомстве.

Лучшим в Астрели.

Лучшим в Варде.

Увы он не был лучшим статистически. Бересклет из века в век порождал сильнейших из человеческой породы. И где-то прямо сейчас в Чернотайе росли сорной травой эти неведомые дети, превосходившие его эвентуально. Он проигрывал математике в голове отца.

Отец долго искал зацепку в формуле, которая позволит его семени превзойти всех возможных и невозможных соперников.

И нашел. Задолго до его рождения. Когда создал его мать из дикой помеси древесной змеи и собственной личной помощницы, которая ни черта не умела, но устраивала его визуально. Мама никогда не рассказывала, как это было, но это и не имело значения. Когда ему исполнилось три, он узнал как.

Очень больно.

Условием приживления чужеродного днк было нахождение реципиента в сознании. Абаль все запомнил. Он вообще оказался злопамятным парнем.

Постоянный холодный раствор, темная комната, иглы отца, его взгляд — как на подопытное животное.

Теперь это вспоминалось без особой боли, но тогда он плакал. Сначала терпел, потом, наверное, плакал. Он уже не очень помнит, как именно это было. Наверняка плакал. Или просил. Снова терпел, когда отец терпеливо уничтожал человеческую днк в его теле — свою собственную днк.

После первого же эксперимента, Абаль впал в кому на полгода. Свернулся на полу змеей и заснул.