Наследница (СИ)

Абаль, растерявший всю доброту к ней после экзамена. Мастер Файон, погружающий ее в собственную сеть перед каждым посещением Чернотайи, чтобы она могла пройти тест до и после, и не рассказать об их связи. Ему это даже стало нравится. Каждое возвращение из Чернотайи превращалось в пытку, потому что он снимал сеть не сразу. Ясмин отбивалась, как раненный кот, не помня об их связи, а он после со смешком рассказывал ей подробности. С трудом, но она свела их свидания к одной штуке в неделю, а мастер Файон в ответ увеличил количество операций в Чернотайе.

Расстаться Ясмин боялась, отбывая повинность в качестве одной ночи в неделю. Она стала ходячим компроматом на мастера Файона, и потеряв над ней контроль, он мог бы разозлиться. Он мог бы убить ее.

И сейчас Ясмин лежала, как мертвая, скованная сетью, заново переживая самые страшные события своей — теперь своей — жизни. С трудом, но ей удалось дернуться под сетью, намертво придавившей ее к кровати.

— Айрис, — позвала Ясмин, и собственный голос показался ей чужим.

Сорванным и простуженным. — Пожалуйста…

Айрис не могла не услышать. Бересклет всегда слышит Бересклета, тем более на таком малом расстоянии.

— Не нужно шуметь, милая Ясмин, — с тёплом в голосе сообщил мастер Файон. — Я попросил ее выйти в сад. Там есть чудесная благоустроенная веранда, где можно переночевать мечтательной девушке, любящей уединение.

Ясмин разрыдалась от липких прикосновений по всему телу. От ласкового голоса. От того, что никто не придёт. От того, что даже Айрис…Что знания прошлого мира на самом деле не дают ей никаких преимуществ.

Наоборот, ставят ее под удар. Ясмин с ангельским смирением переносила насилие, от которого запросто сойдёт с ума дитя двадцать первого века.

— Ты знаешь, за что я наказываю тебя? — так вот зачем он вернул ей голос.

И память.

Она должна каяться и умолять о прощении. Жажда выползти из собственного окаменевшего тела стала невыносимой. Ум лихорадочно метался в клетке собственного тела. Ясмин напрягла все силы, но смогла только трепыхаться, как полумертвая птица.

Перед лицом всплыли змеиные желтые глаза мастера Файона.

— Я слушаю, Ясмин, — поощряющие произнёс он.

Его ласковый голос составлял разительный контраст с жестокостью действий.

Он же психопат, подумала она с ужасом. Неудивительно, что она его не распознала. Психопата днём с огнём не поймаешь. Даже если она станет умолять, он не остановиться, потому что цель его действий — не получить извинения, а причинить боль.