Наследница (СИ)

 — Я прибыл сопроводить вас с госпожой Айрис к поместью в Тихом квартале.

В голосе легкая прохлада и ни тени эмоций.

Айрис смотрела на нее с натянутой улыбкой, Верн не смотрел совсем. Такое чувство, что ее на кладбище сопровождают. Даже Хрисанф казался тихим и ненастоящим. Его яростная вспышка — возьми подарок! — погасла, не задев ни единой струнки в прохладе вечера.

— Я возьму, Хрис, спасибо, — она взяла из его рук спорный короб с травами и повернулась к провожатому. — Я готова.

Тот посмотрел на неё внимательными темными глазами и жестом пригласил к лодке.

К поместью они добрались всего за час, и весь этот час Айрис не прекращая жаловалась на высокомерие Примула, высокомерие сына Примула и высокомерие самой Ясмин. Ясмин помалкивала, хотя больше всего на свете ей хотелось хватить Айрис по голове расписной подушкой, которых было накидано в лодке неисчислимое количество. Но она только поглядывала на сопровождающего и радовалась, что Хрисанфа и Верна в лодку не взяли. Ни сказав и слова, их мрачный спутник умудрился их обоих оставить посреди старого сада и даже не попрощался.

А Ясмин всю дорогу то радовалась, что удалось избежать разговора с Верном, то сожалела, что не удалось побыть с Хрисанфом. За последние сумасшедшие дни она совсем о нем забыла. С другой стороны, там был Верн. Теперь, когда их отношения усложнялись на глазах, Ясмин было неловко в его обществе. Он смотрел на неё так, что хотелось спрятать лицо в рукава.

— Прошу, — сопровождающий подал руку, облепленную чёрным наручем по самые пальцы, как у робота, а Айрис вынул из лодки, как ребёнка, подняв над бортом.

Ясмин надумала было отнекиваться, но промолчала. Странный провожатый заинтересовал ее. Человек. Мужчина. Никаких эмоций. Даже базовых, свойственных любому высшему животному.

Вечерняя прохлада цветущих лип лежала сладкой пеленой над садом. Фиолетовые плошки вечерниц толклись у ног белых статуй и колонн, солнце расплылось, как желток, взрезанный вилкой.

— Вы сопровождаете меня по приказу Примула? — устав мучаться от невысказанный вопросов, прямо спросила Ясмин.

Тот — первая и единственная эмоция — распахнул глаза.

— Нет, мастер. Мое имя мастер Белого клинка. Я седьмой консул, и мастер Тихой волны единственный, кто мне приказывает.

Это было неожиданно и приятно. Сердце у неё затрепетало по-птичьи. Ясмин уткнулась глазами в траву под ногами и больше не задавала вопросов. И прослушала половину объяснений.