Наследница Дивной усадьбы

Меня Михайло зовут, если не помните. Его сиятельство Григорий Лександрович распорядился, чтобы я до вечера охранял вашу спальню, – ответил он с почтением. – Так что вы не пужайтесь, ежели что. Я тута у входа стоять буду. Потом на ночь меня Ерема сменит.

– Хорошо, Михало, я поняла, ступай, – ответила я, уже чуть успокаиваясь.

Все же мужики под дверью были хоть какой-то защитой от убийц, но могли ли они уберечь от проклятий? Вряд ли.

Я снова вспомнила слова из записки. Там были упомянуты именно сыновья, но почему? А дочери? Что с ними? «Сыновья не доживут до старости» – говорилось там.

Тогда я подумала, что это просто местное выражение. Типа нашего «богат как Крез». Но, может, Лесной царь на самом деле существовал в этом мире? Или же в записке слова «Лесной царь придет за всеми» имелось в виду, что они умрут? Типа как у нас «Бог заберет к себе».

Я опять терялась в догадках и ничего не понимала.

Необходимо снова поговорить с Шереметьевым и разузнать все об этом проклятии. Он должен был о нем знать, ведь записка лежала на его столе.

А еще выяснить, о чем тогда не договорил мне Григорий, когда просил потерпеть еще, ведь тогда нас прервала эта навязчивая Салтыкова. Я подумала, что, если все это узнаю, мне будет легче принять решение, что делать дальше.

Раздался громкий перезвон каминных часов, и я опять вздрогнула.

– Любовь Алексеевна, вам нехорошо? – опять переспросила Танюша, с опаской смотря на меня.

– Не знаю, – пролепетала я задумчиво.

– Уже шесть вечера пробило, время собираться на ужин. Или вы снова здесь изволите трапезничать?

В этот момент проснулась Анечка и завозилась в моих руках, открыв глазки. Начала внимательно рассматривать меня. Она зачмокала губами, видимо чувствуя, как от меня пахнет молоком.

"– Я помогу, барыня, – сказала горничная, помогая мне расшнуровать корсет и чуть спустить платье.

Я присела в кресло, а Танюша подложила мне под спину и локоть подушки, чтобы мне было удобно кормить Анечку.

– Так что вы решили, ваше сиятельство, спуститесь на ужин? – спросила Танюша, когда я снова уложила Анечку в кроватку.