Наследница Дивной усадьбы

– Танюша, ты представляешь, Палаша оказалась совсем не такой доброй и преданной мне, как я всегда полагала. Она бросила меня в лесу одну и сбежала.

– Я и не удивлена, Любовь Алексеевна, – сказала Таня, подавая мне чашку с теплым чаем. – Эта пронырливая девица никогда не внушала мне доверия.

– Неужели? Почему же?

– Именно так, госпожа. Еще когда она записки ваши втайне от вашего мужа таскала, я подумала… Ой, – горничная вмиг замолчала, вперив в меня испуганный взгляд. – Простите, Любовь Алексеевна! Я не должна была этого говорить.

– Договаривай, что хотела, коли начала, – строго велела я.

Горничная опять упала на колени, сложив в мольбе руки.

– Только не гневайтесь, барыня. Но Палашка сама мне все рассказала. Но я более никому ничего не говорила. Молчала как рыба.

– Тяня, встань немедля, – приказала я. – И заканчивай постоянно падать на колени. Это утомляет. Я не буду тебя наказывать. Но ты должна мне все рассказать как на духу. Хорошо?

– Благодарствую! Вы сегодня такая добрая, Любовь Алексеевна, аж не привыкну никак, – заулыбалась Танюша, поднимаясь на ноги.

– Так что там с записками, говори, пожалуйста.

Глава 22

– Хотела сказать, когда она ваши тайные записки носила, я уже подозревала, что она продажная и лживая. Ведь она все время твердила, что с посланий ваших можно денег получить, если рассказать о них кому надобно.

– Кому? Мужу? – уточнила я, пытаясь понять еще хоть что-то.

– Не знаю, о ком она, барыня. Но точно какое-то зло она замышляла против вас, Любовь Алексеевна.

"– Это я уже поняла. А Палаша, случайно, не говорила тебе, кому записки таскала? – спросила я строго. – Я хочу знать, насколько ты осведомлена о моих тайнах. Говори только правду, Татьяна, а то я на самом деле рассержусь.

– Нет! Этого не сказывала. Здоровьем своей матушки клянусь. Про какого-то господина только упоминала и все. Более ничего не ведаю об этих записках. Клянусь.

– Хорошо, поверю тебе.

Вообще замечательно. Любовь писала какие-то записки втайне от мужа.

Только два варианта вырисовывалось у меня в голове. Она могла писать какой-то подруге, которую недолюбливал граф. Второй вариант – это любовник. Я как-то читала, что дамы времен Екатерины жили вольно и часто имели любовников. Но о подобном даже думать не хотелось. Мерзость.