Наследница Дивной усадьбы

Малышка довольно зачмокала, а я пыталась успокоиться, но никак не могла.

Вскоре в спальню вошла моя горничная Таня. Все слуги снова очнулись от волшебного сна, и я поняла, что Лесной царь со своей свитой покинули усадьбу.

Прекрасно понимая, что я не в духе, Григорий появился в моей спальне только спустя час. Когда Танюша помогла мне перепеленать Аню и уложить ее спать.

Вежливо попросив горничную выйти, муж приблизился ко мне.

– Ты успокоилась, Любаша? – спросил он тихо, пытливо пробегая взглядом по моему лицу.

– Нет, – буркнула я неучтиво в ответ и, быстро поднявшись на ноги, отошла от него."

"– Он ушел. И очень опечален твоей реакцией.

– А как я должна реагировать на все это?! – возмутилась я, резко обернувшись к мужу.

– Я же не осуждаю тебя. Мне понятна твоя реакция.

– Понятна? Нет, вам, мужчинам, не понять, каково это, быть матерью! Раз он решил отобрать у меня дочь!

Каково это, долгое время носить желанный плод в своем чреве, потом в муках родить и увидеть наконец долгожданную малышку.

– Любушка, я все понимаю, – глухо сказал Шереметьев, успокаивающе положив ладонь мне на плечо. – Я знаю, как это трудно для тебя. Но ты должна понять все же. Анечка, она…

Я прекрасно осознала, что он хочет сказать, но не решается. Я испуганно вскинула на мужа глаза.

– Так ты на его стороне?! – воскликнула я, пораженная до глубины души.

– Сердечко мое, пойми, мы должны это сделать. Если отдадим Анну, то…

– Нет, я сказала!

– Погоди, подумай, не будь так категорична. Мы, наконец, снимем проклятье и не только с нашего рода, но и со всех земель в округе. Уже столько веков крестьяне страдают от неурожаев, голода и наводнений. Подумай. Не только наши чувства надо учитывать, но подумать и о других людях.

– Ты правда считаешь нормальным отдать дочь Лесному царю?

– Если это спасет от гибели моих потомков и улучшит жизнь людей в четырех уездах – да.

И тут я вдруг вспомнила тот момент в таверне. Когда я сказала, что родила дочку, а не сына. И как был поражен Шереметьев. Тогда я подумала, что он просто желал получить мальчика, наследника. А дело было в другом. Он понял, что пришло время.