Наследница Дивной усадьбы

 – Это моя жена!

Салтыков уже опомнился от первого шока и удара и выпрямился, задиристо заявив:

– Тебе она не нужна, Шереметьев! Любезничай с Лизой!

– Не тебе, шут придворный, решать, кто мне нужен, а кто нет! – вспылил Григорий, снова надвигаясь на соперника. – Любовь Алексеевна пока еще моя жена. И ты, наглец, перешел границы дозволенного, приехав сюда и вломившись в спальню к моей жене!

Я видела, что Шереметьев сжимал и разжимал кулаки, желая, видимо, снова наброситься на Евгения. Тот же вытащил кружевной платок и прижал его к губе, чтобы остановить кровь.

– А, граф, я понял! – желчно произнес Салтыков. – Ты, как турецкий паша, хочешь оставить при себе сразу двух дам? Гарем устроить? Думаешь, если денег вдоволь, то тебе все можно? Вот будет новость для моей сестрицы!

– Не твоего ума дело, – процедил Шереметьев и начал стаскивать черную перчатку со своей руки. – Ты скомпрометировал мою жену, потому…

Я тут же догадалась, что намерен сделать Григорий. Все же любила смотреть исторические фильмы, да и читала про эту эпоху много.

– Прощу, не надо дуэлей! – Я приникла к Шереметьеву и зашептала ему на ухо: – Гриша, прошу, ради меня, не надо!

Я закрывала Евгения от Шереметьева, пытаясь не пустить его к Салтыкову, но муж упорно пытался меня отстранить, причем очень осторожно, чтобы не причинить боль.

– Любаша, пусти! Я более не намерен терпеть дерзость этого придворного хлыща!

– Ты сам низкородный выскочка! Плебей! – парировал зло Евгений.

"– Не завидуй, нищий фанфарон! Мое состояние пятое по величине в империи, я и без титула прекрасно жил. Отойди, Люба! – уже гневно вспылил Шереметьев и оттолкнул меня в сторону.

Проворно стянув перчатку с руки, Григорий бросил ее в лицо Евгения. Но та не долетела, хлопнувшись на пол у ног Салтыкова. Я стремительно подбежала к перчатке и подняла ее.

– Господа, прекратите немедленно! – вскричала нервно я, боясь, что все эта потасовка кончится не просто дракой, но и чьим-нибудь ранением. – Я не хочу, чтобы из-за меня устраивали эти ваши дуэли!

– Любаша, не вмешивайся! – велел Григорий.

– Твоя жена слишком хороша для тебя, Шереметьев, потому я буду вынужден продырявить тебя! Отдайте мне перчатку, Любовь Алексеевна! – велел Салтыков.

– Нет! – непокорно выкрикнула я.