Наследник для предателя (СИ)

– Вика сейчас нуждается в каком-то обследовании? Лечении?

– Нет, все теперь в порядке, – кивает доктор. – Простите, я, пожалуй, вернусь к мужу.

А я к жене… Она стоит и нервно кусает губы. Наверняка ждет, что я вывалю еще один ушат дерьма… Боюсь представить, кем она меня считает. Она ведь промолчала тогда из страха. До сих пор боится, что я заберу нашего сынишку, а ее признаю недееспособной. От того и противилась, чтобы я знал правду… Вон, как подбородок дрожит… Под глазами круги, губы ярко-красные, искусанные… Того гляди ее удар хватит от страха.

– Кирилл, не надо было это все… – шепчет дрожащим шепотом."

"– Что не надо, блядь? Почему, Вик? Почему ты не дала мне по роже, а?

– Я… боялась. Наверное, я и правда неполноценная. Недееспособная, как сказал бы твой папа юридическим языком, но ближе Егорки у меня никого нет… Я спать не могу спокойно… Боюсь, что вы его отнимете. И на все готова ради того, чтобы его воспитывать.

В ее словах столько внутренней боли… Мое сердце словно в фарш превращается.

– На все…

– Потому промолчала? Я не имел права говорить об этом в таком тоне. О том, в чем ни черта не понимаю. Прости…

– Что? – непонимающе переспрашивает она.

– Прости меня, – повторяю хрипло. – Я дурак. Я не знал. Почему ты не позвонила мне тогда? Почему ты…

– Вы со Стефанией отдыхали на Бали, – севшим голосом отвечает она.

Да, было дело… Я и лица той модельки уже не помню… Выходит, пока я развлекался с ней, Вика чуть не умерла, рожая моего сына?

– А ты следила за моей жизнью? После всего, что было?

– Не так чтобы…

Вика замолкает.

– Извини, – повторяю я. – Для меня это шок… То, что я услышал.

– Прекрати, Кирилл. Думаешь, от твоих извинений мне по щелчку пальцев станет легче? Прости… Я ценю, что ты извинился, правда… Просто уж очень много слов сожаления для простой подстилки, какой ты меня считаешь.

– И ты прекрати, Вик, – порывисто притягиваю ее к груди и зарываюсь носом в волосы на макушке. – Ты теперь моя жена.

Я сдох бы, случись с ней что-то… Никогда бы себе не простил. Впервые за все эти годы мне по-настоящему становится страшно… Она могла умереть. Предательница, мать моего сына и моя жена…

Глава 18.

Глава 18.

Вика.

Он самый невозможный человек на свете… Сначала вылил на меня ушат яда, а потом попросил прощение. Да еще как! У меня до сих пор губы пекут от поцелуев, а кожа хранит его запах.

– Что еще я должен знать, Вика? – отрываясь от меня, произносит Кирилл.