Вторая жизнь доктора Лейлы

Принц укоризненно посмотрел на Кати: — Ну!

На лице девочки вдруг отразилась целая гамма чувств и она, важно сдвинув бровки торжественно произнесла:

— Возлажения плинимаются

На лице у принца появилось страдальческое выражение, и мне захотелось рассмеяться, так комично это выглядело.

Но Кати не растерялась, и, набрав воздуха, произнесла ещё раз:

— Возлажения не плинимаются.

Принц выдохнул, погладил дочь по голове и прошептал:

— Молодец.

— Ну раз возражения не принимаются, — рассмеялась я, настолько забавно всё получилось, — тогда я согласна.

Вдруг раздались аплодисменты и одновременно с этим чей-то голос, усиленный каким-то оборудованием, прокричал:

— Уберите цветы, вы нарушаете общественный порядок!

Вслед за этим прозвучали ещё сигналы, гораздо более громкие. Мы с Максом оглянулись, увидели, что неподалёку припарковались два автомобиля.

Из них вышли люди в одинаковых костюмах и направились к нам, тоже тщательно обходя корзины с цветами.

Один из тех, кто вышел из автомобилей, остановился на почтительном расстоянии, и почти просительно сказал:

— Ваше Высочество, вы незаконно пересекли границу княжества, мы просим вас либо покинуть территорию, либо подать прошение о визе.

Принц посмотрел на меня:

— Сколько тебе осталось отработать?

— Два с половиной года, — ответила я с сожалением

Максимилиан повернулся к говорившему и сказал:

— Я хочу подать прошение на визу на два с половиной года.

Но, если бы всё было так просто…

Эпилог

Если б всё было так просто, наша с Максом история о «докторе-золушке» и «заколдованном принце» закончилась бы на этом.

Князь Лихтенштейна оказался настолько дальновидным и мудрым политиком, что использовал возникшую ситуацию на благо своего княжества.

Я всё-таки сменила гражданство, и через полгода после дня, получившего в Лихтенштейне название «цветочный ноябрь» стала баронессой Лихтенштейнской, получив в подарок на помолвку, а также за заслуги перед отечеством, небольшой замок недалеко от границы в лесистой части княжества.

Князь Мекленбургский вписал меня в книгу семьи через официальное удочерение без права на наследование, и тем самым обеспечил себе родство с правящим домом Британии, через мой будущий брак с принцем Максимилианом.

И всё это резко осложнило жизнь Макса, которому приходилось придумывать всё более изощрённые способы, чтобы увидеться со мной.