Вторая жизнь доктора Лейлы

Кроули, это же вы?

— Да, — я улыбнулась, зная, что наверняка, ему, чтобы приобрести патент, понадобится согласие всех трёх участников, потому что по условиям, я даю финальное разрешение. Количество патентов ограничено, чтобы не было перенасыщения рынка, и я намеренно внесла такое условия, чтобы не продавать патенты тем, кто скупает их, чтобы они продолжали «лежать под сукном».

Об этом и сказала Генриху:

— Я должна убедиться, что вы действительно готовы инвестировать в производство, тогда подпишу.

После чего удостоилась восхищённого взгляда.

После ужина Генрих отвёз меня домой. И прощаясь, сказал:

— Вы сама удивительная девушка, я счастлив, что в тот день остановился на набережной.

Мне стало неловко, мы стояли друг напротив друга, не очень близко, но достаточно, чтобы чувствовать запах его парфюма, поэтому я решила перевести разговор на другую тему и нарочито обиженно заявила:

— А вы про себя так и не рассказали, господин Лифорш

Мужчина вздрогнул, услышав официальное обращение:"

"— Предлагаю обращаться к друг другу по имени и обязуюсь всё рассказать на следующей… — мужчина запнулся, и перефразировав произнёс:

— На следующем свидании.

Я улыбнулась и ответила, что полностью поддерживаю.

Мужчина взял мою руку и осторожно поцеловал:

— Тогда до завтра?

— Завтра не могу, работа, — с сожалением произнесла я, это была правда, потому что у меня действительно было ночное дежурство.

И тогда мы договорились встретится через два дня.

Глава 71

Мы начали встречаться с Генрихом. Теперь у меня всегда и дома и на работе были свежие маленькие букетики. Они всегда были разными. Но Генриху удивительным образом удавалось подобрать букеты под настроение дня. Или может это букетики формировали настроение?

Я познакомила Генриха с Тиной.

Был выходной день, кажется воскресенье, и Генрих пригласил меня и Тину на воскресный бранч, чем заслужил приличный плюс.

Конечно, он знал нашу историю, о том, что мы вместе были в приюте, я сама рассказала ему, и, как оказалось, он понимал, что, между нами, больше, чем просто дружба.

Уже после того, как мы вернулись и попрощались с Генрихом, Тина, конечно же сказала, что он для меня старый. А я подумала, как всё-таки относительно время, читая Шекспира мы отождествляем себя с Джульеттой, а ведь её матери на момент происходящего в романе было двадцать восемь лет.