Вторая жизнь доктора Лейлы

Принц надевать «халат бабушки Йена» отказался, и сказал, показывая на мой халат:

— Можно мне такой же, как у вас, мисс Лейла

— К сожалению, Ваше Высочество, таких больше нет

После того, как всё-таки разобрались с одеждой, стали разбираться в тем, что Майкл был одет. Пришлось звать лакея, который помог своему господину снять штаны, нас с Даной на время пока происходило это действие, выставили в коридор.

Вернувшись, я обнаружила принца и Йена в немыслимых одеяниях, но мне удалось сдержаться, чтобы не улыбнуться, зато я заметила, что волнение Даны тоже пошло на убыль.

Мистер Майкл лежал на кровати на чистой белой простыне, сам он был тоже прикрыт тканевым полотном.

Мы с Даной вымыли руки, обработали карболкой.

Ну почему я вспоминаю о том, что мне срочно нужны резиновые перчатки только в момент обработки рук. Есть риск остаться без кожи на руках, когда меня переведут в хирургическое отделение. Карболка очень сильно сушила кожу.

На ноге у Майкла было три шва.

Заживление шло хорошо, зашивала я шёлковыми нитками, и я наделась, что в рубце после снятия ниток не осталось, иначе могло начаться воспаление. На первый взгляд воспаления не было. Конечно придётся, примерно через неделю, взглянуть на шов ещё раз. Но, если беспокоить не будет, то можно на этом и закончить."

"После того, как осмотр закончила, пришлось слегка пропальпировать, убедилась, что болезненности нет, дала указания, и перевела взгляд на Его Высочество, спросила:

— Вы хотели поговорить.

Оставив Дану в комнате с мистером Майклом, мы с принцем вышли небольшую гостиную, расположенную перед спальней. За нами вышел и Йен, который сразу сказал:

— Предлагаю пройти в кабинет, — и Йен указал на выход из покоев Майкла.

— Ты пойдёшь с нами? — никак не называя Йена, спросил принц

— Конечно, я пойду с вами, — весело сказал Йен, — я же вроде как тоже участник событий.

Принц, как мне показалось, не очень довольно качнул головой.

В кабинете было солидно, крепкая деревянная мебель тёмно-орехового цвета, покрытая лаком. Портреты каких-то мужчин с высокомерными лицами на стенах. Я ни одного из них не узнала. Они явно не относились к историческим личностям. Большие кресла, обитые светло-коричнево кожей, ковер из шкуры какого-то животного на полу, большо камин.

Всё говорило о том, что в этом кабинете говорят о больших деньгах. Но сейчас в нём будут говорить обо мне.