На крючке

- Что именно? Сядешь на мотоцикл и просто укатишь в закат?

Возможно, я тоже так сделаю. Взяв с собой Анну. Как только эта чертова нога срастется. Своими черными кончиками пальцев паника касается моего сознания. Но легкий смех Анны возвращает меня обратно.

- Не совсем так, - ее волосы разметались по ее плечу, когда Анна поворачивается ко мне лицом. - Я обычно думаю, как бы весело было снять документальный фильм о чем-то подобном, ну, знаешь? - она снова смеется, звук кажется неловким. – Или, возможно, это было навеяно моей симпатией к Эвану МакГрегору.

Я играю с одним рыжим локоном ее волос.

- Спорю, ты бы надрала задницу киноиндустрии.

Щечки Анны розовеют.

- Я не знаю ничего о кино.

- Так узнай. Мы все начинаем разбираться в чем-то, будучи сперва невеждами.

Она снова пожимает плечами.

- Возможно.

Я опускаю свою ладонь на ее щеку.

- Детка, за что бы ты ни решила взяться, у тебя все получится. Ты так совершенна и даже не знаешь об этом.

- Фи, - она закатывает глаза. - Ты забываешь, что я терпеть не могу смотреть спортивные матчи.

Я и не забывал. Волнение сжимает мои плечи, но я игнорирую его. Я не хочу думать о том, почему мы порвали, но эта тема будто витает в воздухе и рано или поздно ее придется обсудить, но не сейчас, когда я наконец-то смог расслабиться.

- Вот чего я не ожидал от Айрис, - говорю я вместо этого, - так это симпатии к Эвану МакГрегору. Серьезно, что ли? Я думал, она симпатизирует всяким музыкальным группам.

В уголках ее прекрасных глаз образуются морщинки, когда Анна улыбается.

- Айрис нравятся парни из музыкальных групп. Но в основном блондины.

- Но тот парень, с которым она была... Генри, верно?

Голова Анны находится в опасной близости от моего члена, когда она кивает, и я сдерживаю желание поерзать на месте.

- Она вернулась к нему. Идиотка.

- Генри или Айрис? - шучу я, но меня волнует то, что мы так сильно не в курсе жизней друг друга.

- Оба? - предполагает Анна.

Я не могу сдержать улыбки в ответ на ее возмущенный взгляд.

- Однако у Генри темные волос, - отмечаю я.

- Ага, ну, - говорит она, хмурясь, - я все жду, когда она осознает, что он не ее тип.

Щеки Анны, словно шелк, напротив кончиков моих пальцев. Я глажу ее висок, а потом следую по дуге ее брови. А она просто наблюдает за мной, словно получает удовольствие от этого действа. Ее дыхание мягкое и ровное, а тело теплое, в тех местах, где мы соприкасаемся.

Мое разбитое сердце начинает ныть.