На крючке

Анна съедает еще одну полную ложку со своей тарелки, прежде чем добавить:

- Я просто знаю, что парни любят смотреть телевизор.

Но я не включаю ТВ. Пока что нет. Если честно, я боюсь, что попаду на спортивный канал, а я не думаю, что прямо сейчас готов к просмотру спортивных новостей. Я чертовски уверен, что не хочу увидеть запись того, как была сломана моя нога, по национальному ТВ, или услышать мнение спортивных критиков на счет моих шансов на восстановление и о том, каково оно - оказаться за бортом.

Когда суп оказывается в моем желудке, я нагибаюсь вперед, чтобы поставить тарелку на столик.

Однако Анна забирает ее с моей руки и аккуратно ставит на стол.

- Ложись обратно, - говорит она мягко.

Я слушаюсь, потому что альтернатива не лучше - впасть в гнев и со всей силы ударить по стороне дивана.

Анна включает ТВ, выключает звук, а затем переключает канал, прежде чем я понимаю, что изображено на экране.

Мы едим и смотрим кулинарное шоу, и я ощущаю, как ее вес на мое тело увеличивается, как ее тело становится мягче, по мере того, как девушка расслабляется. Так тихо, тепло и умиротворяюще я никогда себя не чувствовал.

И когда она мягко и сонно зевает, я целую ее в макушку.

- Почему ты не ложишься? Клади голову мне на колени.

Ее зеленые глаза смотрят на меня с неуверенностью.

- Обещаю вести себя хорошо, - в некотором роде это правда.

Она ложится.

- Ты говоришь это так, словно это хорошая затея, - затем она опускает голову на мои колени, довольно вздыхая. - Забудь, что я сказала это. Я хочу остаться здесь, на твоих коленях, еще недель на сорок, если ты не против.

- Все что пожелаешь, детка, - я хотел, чтобы это прозвучало как поддразнивание, но мой голос звучит хрипло. Я откашливаюсь и хватаю пульт управления, намереваясь переключить канал.