Моя навсегда

Похищение дочери знаменитого генерала возмутит жителей Уильямсберга, они будут оскорблены в своих лучших чувствах: ведь Иден Пембрук — ангел-хранитель повстанцев! Да и Джерард Локвуд уж больно пылал энтузиазмом… Словом, как ни крути, а ничего хорошего из этой затеи выйти не могло, в этом Тедиес был уверен.

— Итак, ваша светлость, как вы собираетесь выпутываться из этого неприятного положения? — поинтересовался Талли Рандолф, наблюдая, как его хозяин мечется по лужайке.

— Тысяча чертей! — Себастьян круто повернулся и зашагал в обратном направлении.

— Проклятиями делу не поможешь, — хмыкнул Талли. — А ситуация весьма щекотливая. Вам приказано похитить женщину, которую вы только что соблазнили. — Талли оперся о дерево и скрестил руки на широкой груди. — Хотелось бы взглянуть на лицо Иден, когда она увидит вас во главе отряда тори.

Себастьян отпустил несколько красочных замечаний, не подходящих для дамских ушей. Никогда, даже в самом страшном ночном кошмаре, он не мог представить себе, что окажемся между двух огней.

Представить, как те очаровательные голубые глазки смотрят на него с болью и презрением, было равносильно смерти. То, что возникло у него с Иден в ту грозовую ночь, а потом продолжилось в залитом лунным светом саду, оборвется навсегда — Ангел не простит ему предательства!

— Что будете делать, ваша светлость? — настойчиво повторил Талли, заслышав отдаленный стук копыт. — Локвуд с друзьями вот-вот явится.

— Ты же понимаешь, что у меня нет выбора, я должен повиноваться, — проворчал Себастьян, — и нельзя допустить, чтобы операцию возглавил Локвуд.

— Леди возненавидит вас, — предрек Талли. — Вы сами перерезаете себе горло. На этот раз вам не удастся вернуть себе благосклонность мисс Иден.

— В этом я нисколько не сомневаюсь.

У Себастьяна было такое чувство, словно его привязали к лошадям, мчавшимся в разные стороны. Он погибнет, если не подчинится, и если подчинится, тоже погибнет. Он в бессильной злобе заскрежетал зубами. Если всем будет заправлять Локвуд, он обойдется с Иден и Бет так же жестоко, как всегда обращался с женщинами.

Себастьяну хотя бы удастся защитить сестер от издевательств во время этого отвратительного предприятия. Он твердо настоял, чтобы похитители были в плащах и масках, и наказал себе не пользоваться напевным южным произношением, которое выработал, пока находился в Виргинии. Иден достанется его чисто английский акцент и изысканные манеры титулованного придворного английского лорда.