Моя навсегда

Скользнув по животу Иден, ладонь Себастьяна накрыла ее грудь, и Иден, как ласкающийся котенок, выгнулась ему навстречу, и его имя, как магическое заклинание, слетело с ее уст. Он еще никогда не чувствовал себя до такой степени мужчиной и за это тоже был безмерно благодарен ей. Он так хотел ее, и вот невозможное сбывается. Упиваясь, он отведал вкус Иден, и она почти молитвенно простонала его имя. Он лежал и ласкал ее, пока не почувствовал, что ее сотрясает дрожь. Тогда он нарочито медленно убрал руку и чуть отодвинулся.

— Себастьян?.. — Голос Иден дрожал от желания.

Вся пылая, она потянулась к нему, и он решил, что пора положить конец и ее, и своим мукам. Он осторожно лег сверху, она инстинктивно обхватила ногами его бедра, и он скорее с жадностью, чем с нежностью окончательно овладел ею. Себастьян мгновенно пожалел о своей несдержанности — он сделал ей больно!

— Я не думаю… — Иден сморщилась.

— И не надо, дорогая, расслабься, — охрипшим голосом посоветовал Себастьян. — Я не хочу причинить тебе боль.

— Слишком поздно. Ты уже… — У Иден перехватило дыхание, когда Себастьян погрузился еще глубже.

— Это та боль, о которой я говорил. — Он сжал зубы, изо всех сил стараясь не потерять контроль над собой. — Поверь мне, сейчас станет лучше. — Он снова устремился в нее, Иден старалась расслабиться, но у нее ничего не получалось, и она слабо улыбнулась.

— Пожалуй, все было не так уж плохо. Теперь уже все?

— Нет, Иден, еще не все. — Себастьяну хотелось расхохотаться или завопить, но он не сделал ни того, ни другого, а, приподнявшись, взглянул в ее милое личико.

— А когда же?

Себастьян поклялся себе, что даст ей познать пик блаженства, не омраченного болью и испугом, какими бы усилиями это ему ни далось. Он сдерживался из последних сил, но хотел пройти весь этот путь вместе с Иден. Нежно припав к ее губам и бережно лаская се, он стал двигаться в извечном ритме. Постепенно расслабившись, Иден обняла Себастьяна за плечи и доверчиво отдалась ему. Прижимая ее к себе, он плыл на волнах наслаждения, которые накатывали, поднимали его ввысь и швыряли в бездну.

Боль ушла, уступив место тем ощущениям, которые одолевали ее раньше, что-то горячее и пульсирующее толчками двигалось внутри ее. А затем вдруг опять пришла эта бешеная дрожь, сотрясавшая ее и прежде, и она раскрылась как лепестки цветка, тянущегося навстречу солнцу. Не в силах совладать с нахлынувшим восторгом, Иден вонзила ногти в бугры мышц на спине Себастьяна.