Моя навсегда

Жеребец деловито, с высоко поднятой головой и задранным вверх хвостом обегал кобылиц и становился на дыбы, совершая ритуал спаривания. Иден стояла у изгороди и, посмеиваясь, наблюдала, как он останавливался у каждой кобылы, посмотревшей в его сторону.

Араб куснул чалую, свою новую избранницу, та лягнула его и протестующе заржала. Должно быть, подумала Иден, таков природный инстинкт самки — сопротивляться или, во всяком случае, поначалу изображать сопротивление. Стыдясь своего любопытства, она все же, не отводя взгляда, смотрела, как жеребец, встав на задние ноги, no-срыл кобылу.

Считалось, что наблюдать подобное дамам неприлично, но зрелище, надо признать, было весьма возбуждающим…

— Вижу, Араб старается вовсю.

Иден вздрогнула при звуке баритона, раздавшегося совсем близко позади нее. Она была так увлечена, что не заметила появления незваного гостя. Когда жеребец овладел кобылой, почти поставив се на колени, Иден покраснела и не смогла заставить себя взглянуть на подошедшего.

— Забирайте лошадь и уходите, — твердо сказала она.

 — За эту неделю Араб уже обработал несколько кобыл. Я должна вам компенсацию… — Иден прикусила язык и ужаснулась тому, как быстро теряет самообладание в присутствии Себастьяна Сейбера. Как язычок пламени, он грозил ее еще не использованному пороху взрывом. Она переставала понимать, что говорит и делает, — непростительная оплошность!

— И не хотите подсластить мне пилюлю? — Подойдя к изгороди, Себастьян тоже положил локти на перекладину.

 — Что ж, обойдусь и без вашей дежурной улыбки. — Его плечо коснулось плеча Иден, и она сделала шаг в сторону, чтобы сохранить между ними подобающую дистанцию. — Я пришел извиниться. — Искоса взглянув на негостеприимную хозяйку, он заметил выступившие у нее на щеках красные пятна. — Никто ничего не узнает, — проговорил он, — и то, что произошло на прошлой неделе, больше не повторится.

— Что касается последнего, то в этом я уверена, — Иден вздернула подбородок, все еще отказываясь проявить вежливость и повернуться лицом к собеседнику, — повторения я не допущу.

Смотреть на Себастьяна было все равно что смотреть на жеребца, с величайшим энтузиазмом выполнявшего свою обязанность, и Иден предпочла лучшее из двух зол, хотя и густо покраснела, когда Араб в очередной раз оседлал кобылу.

— Даже железная сила воли не может помешать неотвратному, — возразил Себастьян и, приподняв указательным пальцем подбородок Иден, повернул к себе ее лицо.