Моя навсегда

Плантация Сейбера с ее кирпичными постройками, каретным сараем, птичьим двором, коптильней, собственной пристанью и тщательно распланированным садом оживала. Дом, трехэтажный, кирпичный, напоминавший английский особняк, где Себастьян вырос, окружали вековые деревья. Естественно, не обошлось без переделок. По указанию Иден в каждой комнате были сделаны огромные эркеры; мансарда, обращенная окнами на юг и восток, которую Иден превратила в библиотеку, была остеклена так, что походила на башню маяка.

Щелчок ружейного выстрела нарушил тишину теплого весеннего дня, и молодая кобыла, на которой ехал Себастьян, беспокойно дернулась под ним. Эта ухоженная белая арабская лошадка должна была стать сюрпризом для Иден. Уход за кобылой Себастьян поручил Камерону Моргану, и лошадь оставалась в конюшне неподалеку от Маунт-Вернон, чтобы Иден раньше времени не увидела подарок.

— Спокойно, девочка, — ласково сказал Себастьян, когда после второго выстрела, прогремевшего позади дома, кобыла снова загарцевала.

— Похоже, что-то случилось, сэр, — встревожился Морган.

Молодой жокей, сопровождавший Себастьяна в Маунт-Вернон, остановился возле Себастьяна, и оба, прищурившись, увидели крупную мужскую фигуру и маленькую женщину, стремительно шагавших к дереву.

— Видимо, моя жена убедила Талли давать ей уроки стрельбы, от которых я настойчиво уклонялся, — мрачно пояснил Себастьян, ясно представив себе, как это происходило.

— Кажется, она приручила этого дикаря, и он ест у нее из рук, а? — Веснушчатое лицо молодого человека расплылось в широкой улыбке."

"— Да, Камерон, пока ты ешь из другой ее руки, — насмешливо бросил Себастьян. — Думаешь, я не вижу, с каким лицом ты седлаешь для нее Араба?

— Ну, она… — Камерон смущенно потупился.

— Не утруждай себя объяснениями, — жестом остановил его Себастьян. — Не сомневаюсь, Иден убедила тебя, что ее слишком заботливый муж без всякой причины не позволяет ей скакать на этом своенравном жеребце.

— Да, женщины обычно отличаются большей кротостью. — Камерон со знанием дела взглянул на молодую лошадку. — Правда, этого не скажешь о вашей очаровательной жене. Но я уверен, — он ободряюще улыбнулся, — вы именно тот человек, которому удастся с ней сладить.