Моя навсегда

Казалось, прошла целая вечность, когда наконец он услышал невдалеке глухие звуки и, ринувшись в чащу, обнаружил Талли. К тому времени как они встретились, Себастьян уже еле дышал.

— Что… произошло? — хватая воздух, спросил он. Прислонившись к стволу, Талли сообщил об исчезновении Иден и, указав на запад, добавил:

— Мне показалось, я слышал там какой-то шорох. Обратив внимание на слабое движение кустов, Себастьян сделал Талли знак окружить подозрительное место."

"Когда Элизабет осталась одна, она, прячась за кустами, двинулась в восточном направлении, но нога подвела — Бет снова ее подвернула.

Проглотив слезы, она села, поклявшись, что не издаст ни звука. Было больно до тошноты, но Бет решила не сдаваться. Однако, когда сквозь кусты просунулась мускулистая рука и за ворот платья вытащила ее на свет Божий, она непроизвольно вскрикнула, и все ее мужество испарилось. Бет поняла, что никогда ей не стать такой, как Иден. Все пропало, она упустила свой шанс на спасение!

Взяв бедняжку на руки, Себастьян почувствовал, как его грудь оросили слезы унижения.

— Далеко не уйти, ваша светлость, — Талли указал на поврежденную ногу Бет, — бедной девочке пришлось бы ползком пробираться через болото. И мужчинам-то приходится тяжко на войне, но разве можно втягивать в этот ад еще и женщин? — Талли растаял как жир на горячей сковороде, да и самого Себастьяна слезы Бет не оставили равнодушным, он не желал этой милой молодой леди новых страданий. — Ваша светлость, нет ли какого-нибудь другого выхода? — взмолился Талли.

 — Может, отпустим хотя бы одну из двух? Эта не так сильна…

— Давайте договаривайте до конца. — Элизабет громко всхлипнула. — Я никогда не буду такой, как моя сестра. Я никчемная… — Рыдания не дали ей договорить.

— Ничего подобного, — успокоил се Талли. — По-моему, вы держитесь молодцом. Правда, ваша светлость?

— Молодцом, — эхом откликнулся Себастьян.

— Нет, совсем нет, — рыдая, пробормотала Бет и, сделав судорожный вдох, отодвинулась от груди Себастьяна.

Раз уж она потерпела неудачу, то принесет себя в жертву ради спасения Иден. — Отвезите меня обратно в хижину и отпустите сестру, — потребовала она.

— А где ваша сестра? — спросил Себастьян.

— Отзовите своих ищеек-тори и возьмите меня в заложницы, — повторила Бет, вздернув подбородок жестом, которым даже Иден могла бы гордиться.

— Отпустим эту, ваша светлость, — тихо предложил Талли. — Мы скажем генералу Пембруку, что сами освободили одну из его дочерей.