Моя в наказание (СИ)

— Айдар, — поэтому зову, поглаживая щеки. — Бульон. Помнишь?

— Помню. — Молчим недолго. Я чувствую, что воздух наполняется беззащитностью и искренностью.

Мы всё помним. И всегда будем.

За стенкой сладко спит наша дочка. Мы прошли кучу испытаний. Обрели друг друга и покой.

Сможем сохранить, Иншалла.

— Я думал, ты меня уже не позовешь.

От его слов мурашки бегут по коже. Жмусь ближе.

— Ты мне талак не дал.

Выпаливаю, чтобы свести все к шутке. И Айдар правда усмехается после паузы:

— Точно. Забыл.

Врет. Я знаю.

Он не дал, потому что я не просила. А я не просила, потому что…

Бью его ладонью по груди, а потом глажу. Снова лащусь. Трусь носом, губами, обнимаю сильно-сильно. Вдыхаю запах на виске.

Мне кажется, люблю его еще сильнее, чем когда бы то ни было.

— Из всех на свете я выбираю тебя, Айдар.

* * *Конечно же, прав оказывается он. Мы заболеваем всей семьей. Вслед за Айдаром температуру ловлю «осторожная» я, последней зараза цепляется к Сафие.

Но если Салмановские гены настолько мощны, что им даже вирус не страшен (Сафие и Айдар отделываются температурой, легким насморком и болящим пару дней горлом), то меня косит знатно.

Ни о каких минетах и речи, конечно же, нет. Тут как бы не двинуть кони.

У меня трещит голова и совсем нет сил. Мы безвылазно сидим в квартире. Заказываем еду под двери. Айдар с Сафие подсаживаются на Диснеевские мультики. Покупают себе огромное лего. Айдар складывает его чуть ли все наши «болезненные» дни, а Сафие руководит.

Я же, в итоге, сама принимаю ту заботу, которую там щедро обещала Айдару.

На шестой день становится лучше и мне. К витаминам и бульонам присоединяется жизнеутверждающий секс.

Из Айдара энергия начинает бить через край еще раньше. Если первые несколько дней он свой телефон даже толком в руки не брал (ему действительно было плохо и жизненно необходима пауза), то чем дальше — тем сильнее ощущается, что деятельности ему не хватает.

Но и о том, что Аллах заставил его целую неделю посвятить исключительно нам, Айдар явно не жалеет.

Сафие в восторге от возвращения отца. Он — в восторге от нее.

От меня тоже, но я подозреваю, предпочитает, чтобы я стонала не от головной боли, а из-за движений его члена внутри.

Мы до страшного становимся похожи на обычную счастливую семью.

Я просыпаюсь ночами, смотрю на спящего на соседней подушке Айдара, и пытаюсь поверить, что все происходит с нами в реальности.

Однажды, не сдержавшись, спросила и у него — чувствует ли он то же.