Моя в наказание (СИ)

— А я?

Молчит долго, но я все равно в глазах читаю. Он съезжает своими на покрывало и кивает на мобильный.

— С собой носи. Иначе тоже бирку к одежде пришью.

Отождествлять меня с четырехлеткой — неправильно. Я бы даже сказала идеологически — это ужасный сексизм. Но черт… Я почему-то улыбаюсь. Бабочки щекочут.

Сажусь. Стягиваю рубашку с плеч и отдаю. Она теплая. От меня нагрелась. Айдар надевает ее тут же. Это почти так же интимно, как заниматься сексом.

Встает с кровати. Застегивает, развернувшись и разглядывая.

— Я тебя не выжгла, — произношу слишком твердо, как для человека, который, при желании Айдара, не устоит против него ни в споре, ни в жизни.

Ведомая интуицией, перехожу на родной для нас двоих крымскотатарский. Мне не с кем сейчас на нем разговаривать.

Бывший муж замирает с недостегнутой пуговицей. Хмыкает. Заканчивает.

— Легко убеждать себя, что только ненавидишь и пользуешься. А ты попробуй признаться, что любишь еще…

— Айка, — произнесенное со вздохом, должно означать «хватит». Правда я и сама понимаю: грань перейдена. Его. А я рисую свою.

Рвем зрительный контакт в унисон. Айдар опускает взгляд на ремень. Застегивает. Я — ноги на пол. Тяну за собой покрывало.

Делаю несколько шагом мимо, мечусь между просьбой закрыть за собой дверь и дождаться моего возвращения. Я же там про чай что-то плела, да?

В итоге решаю, что отпустить я его не готова, а остаться ради меня, скорее всего, не готов будет он. Делаю шаг, оглядываюсь и ступаю на плато наших бесконечных родительских компромиссов.

— Останешься на ужин? Сафие будет рада.

Глава 26

Айлин

Он не отказался бы. Я знаю, он ни за что не отказался бы.

Остался на ужин.

После его согласия я судорожно и быстро пыталась сделать из обыденного приема пищи праздничное застолье.

Мы с Сафие там не кушаем. Обычно по-простому. На кухне. Зачем нам? Но в тот вечер я даже свечи зажгла.

Накрыла на пятерых. Мне казалось, если приглашу Аллочку и Данечку, неловкости будет меньше.