Моя сводная Тыковка (СИ)

А как тебе мой?

Смотрю на него, одетого, как обычно, и ворчу:

— Так это была маска? А я подумала, что у тебя амплуа самовлюблённого эгоиста.

Он выскакивает из машины и широко улыбается мне:

— Это маска. Сейчас убедишься!

И машет кому-то. Из грузовиков вытаскивают странную мебель, и Лола ахает, сложив ладони:

— Это что? Гробы?!

— Трон! — восклицает Царёва, которая уже успела вернуться. — Какая прелесть?

Кривые зеркала, ростовые куклы, сундуки с костюмами. И это ещё не всё! Вскоре в зале установили умопомрачительное освещение, а на каждой стене проекторы показывали знаменитые ужастики, и вокруг расставили столы с такими роскошными закусками, что студентки визжали от восторга и фотографировались с ними.

— Пальцы ведьмы из печенья! — ахает Королёва.

А её подружки прыгают на месте, как восторженные девочки:

— Глаза из личи! Смотри, это мозги!.. Тартар?! Ха-ха!

Становится шумно, и уже трудно различить, где чьи голоса, но Ахматгариев удивляет ещё больше.

От восторженных криков закладывает уши.

Маскарад продолжается до поздней ночи, а людей всё прибывает и прибывает. Играет громкая музыка, и мы с девочками, разгорячённые и радостные, танцуем в толпе, как вдруг музыка меняется, и по залу разливается баллада.

— Можно тебя пригласить на танец? — слышу за спиной и резко разворачиваюсь.

Марат смотрит прямо мне в глаза и улыбается.

Глава 24. Плевать, если я заболею!

Лежу и смотрю в потолок, а перед глазами всё ещё проходят события прошедшего вечера. Карнавальные костюмы, весёлые лица, вкусная еда… Блестящие в свете праздничных огней глаза Марата. Тёплые руки Марата на моей талии. Свежее дыхание Марата, касающееся моей щеки, когда молодой мужчина делится впечатлениями.

— Надеюсь, группе старост стало понятно, что за всех работала одна ты, — говорит Ахматгариев мне на ухо, пока мы танцуем у всех на виду.

Действительно у всех! Нас окружили плотным кольцом, будто представление показываем. Но я не обращала ни на кого внимания, смотрела лишь на Марата, впитывала его бархатный голос, чарующую улыбку, умопомрачительный аромат, тепло тела и души…

— Угораздило же влюбиться, — ворчу, снова и снова вспоминая наш танец, а сама улыбаюсь.