Газлайтер. Том 26

Годунов, как всегда, вскипел резко:

— Не пойдёт! Уж будь добр, выкладывай, Дмитрий Степанович.

Паскевич пожимает плечами. Раз уж настаивают — пожалуйста.

— Моя родовая разведка доложила: на западном берегу, под водой, стоит строй големов.

Бояре переглядываются. Первым подает голос Трубецкой:

— А идея-то не так уж и плоха. Эти големы явно не просто так зарылись, а чтобы устроить сюрприз наступающим. Неплохо, и правда, туда направить Филинова.

Годунов кривит губы, ворчит:

— Да что ж мы опять за старое! Мало он нас размазал в прошлый раз⁈ А если не получится — мы же одним Междуречьем уже не отделаемся!

В разговор вмешивается Мстиславский:

— Это шанс, Федот.

Паскевич переводит взгляд на Годунова и говорит с вежливой усмешкой:

— Не переживайте, Федот Геннадьевич, — говорит Паскевич с вежливой полуулыбкой. — Возможно, это действительно всего лишь обломки или брак, выброшенный в море за ненадобностью. Кто знает, что творится в головах у монахов? Мы ведь просто даём молодому графу шанс проявить себя на западной стене.

Годунов бурчит что-то неразборчивое, но Паскевич уже видит — остальные клюнули. Внешне прикрытие вполне сойдет. Големы под водой? Ну, мало ли, что это. Вдруг, правда, мусор, так что из-за него откладывать удачный штурм? И Филинову не надо сообщать о каком-то мусоре!

Шереметьев ставит точку:"

"— Ну да. Если это действительно просто мусор, то и ладно.

На этом расходятся. Бояре идут к себе, потирая руки.

Воитель стоит у самого края лагеря, в одной жилетке, с голыми руками, будто не в Антарктиде, а на южном склоне Тавиринии. Его пристальный взгляд направлен на стены Обители.

Паскевича передёргивает.

Он терпеть не может альвов. Надменные, длинноухие выродки.

Злость поднимается волной. Ну Филинов, ну молодец. Мало ему было Золотого Дракона — так теперь и Феанор пожаловал. Сам Воитель.

Нет, с этим выродком что-то нужно делать. Надо рассорить их с Филиновым. Посеять между ними трещину.

Ну а что? Я же всё-таки Тёмный Попутчик. Импровизируем.

Феанор, по слухам, вспыльчив. А вспыльчивых всегда можно подтолкнуть в пропасть. Особенно если учесть, что какой-то человечишка— обычный смертный — вот-вот примерит на себя альвийскую корону.

Паскевич подходит к нему не спеша. Позади тянется лагерь, снег тихо хрустит под сапогами.