Газлайтер. Том 26

Две испорчены… Исправьте, косолапые болваны! Кто это стер⁈

Я ухмыляюсь, порчу ещё одну руну с противоположной стороны и не торопясь топаю снова подальше.

Гомункулы судорожно бросаются исправлять руны. Один на четвереньках вырисовывает символы заново, второй подает ему мелки.

Паскевич, сверкая глазами, поднимает руки вновь:

— Сейчас всё будет! Ещё раз! — он указывает на второго гомункула. — Ты получишь оружие!

— А, может, не надо? — лепечет тот, пятясь. — Мне не так сильно оружие нужно-то.

— Надо! — рявкает демон и запускает заклинание.

В этот раз гомункул просто взрывается. Обугленные остатки шлёпаются на стену, закоптив пол, и с потолка сыплется пыль.

— Да что ж за хрень такая⁈ — рычит Паскевич, сверкая глазами. — Сейчас снова будем пробовать!

Третий, самый последний, пытается спастись дипломатией:

— Может… эээ… попробуем не на мне? — говорит он, осторожно пятясь. — Ну, а то кто же вам будет помогать, если опять не получится? Внизу у нс, кстати, есть козы. Я могу сбегать, парочку привести на эксперименты…

Я хмыкаю.

Что ж, вовремя я коз эвакуировал, а то вон какие тут живодеры живут.

Паскевич бурчит:

— Ладно. Давай своих коз. Только быстро.

Гомункул исчезает с радостью человека, которому только что выдали отсрочку перед казнью. Я же мгновенно бросаю мысленный приказ Ледзору — и тот, без промедления, прихлопывает беглеца в коридоре одним точным ударом, как назойливую муху. Даже не дал тому добежать до поворота.

И всё. Хватит наблюдать.

Я бросаю псионическое копьё прямо в Паскевича.

Но гад мгновенно ощущает всплеск энергии и реагирует с нечеловеческой скоростью. Его астральная защита вспыхивает, как зеркало под лучом, и мой удар рассеивается, не причинив вреда.

— Филинов! — взвывает он, вглядываясь в темноту, за которой я стою, — Неужели ты сюда пробрался⁈

— Заскочил в гости, — отзываюсь весело. — И не один, а с гостинцами! Лови!

Снова швыряю псионику вкупе с некротикой. Попляши, Демон!

Глава 13

Резиденция Паскевичей, Москва

— Что значит — мой сын Демон⁈ — голос князя Степана Паскевича срывался на хриплый рык.

Он едва сдерживался, чтобы не схватить со стола пресс-папье и не запустить в лицо невозмутимому экспедитору Охранки, стоявшему перед ним с ледяным спокойствием. — Это что еще за клевета⁈

— Степан Алексеевич, прошу вас, — ровно произнёс экспедитор. — Княжич Дмитрий Степанович — одержимый. Он напал на графа Вещего-Филинова, а после скрылся. Сейчас он в розыске. Спасти его, боюсь, уже невозможно.