Мой сводный брат

– Уже! Домой хочу!

Следующие минут пятнадцать Андрей с Русланом говорили о каких-то делах, а я, зевая, смотрела по сторонам. Настя все также рылась в телефоне. У меня завибрировал телефон. Я заткнула одно ухо, и ответила на звонок Андрея:

– Алле! – рявкнула я.

– Выходи, – услышала я, сквозь грохот музыки.

– Ну, все! Всем пока! Настя, завтра позвоню тебе! Хочу с тобой поговорить!

Та кивнула, потом чмокнула меня в щечку. Я махнула рукой ребятам и побежала за одеждой. В гардеробе меня догнал ведущий.

– Позвольте вас проводить, – начал он. С ума сойти, последний раз такие фразы я читала в книжке про любовь с действием, происходящим в девятнадцатом веке.

– Ну, пошлите! – во мне заговорил маленький чертик.

Я вышла на крыльцо, отметив, что знакомый 'Ситроен' стоит неподалеку. Толстячок зачастил, что-то про телефон, про встречу, где можно спокойно поговорить. Я подошла к нему походкой роковой женщины, хотя, думаю, со стороны выглядела, как дура, чмокнула его в губки и сказала:

– Прощайте, Руслан.

На этом мой словарный запас вежливых фраз был исчерпан и я, покачивая типа бедрами, пошла к машине.

Со всей ответственностью заявляю, что будучи трезвой, я б такое не совершила, это еще додуматься ведь надо. А если б Андрей распсиховался и уехал? Но он не распсиховался. И даже ни слова не сказал по поводу чмока в губы. Ему будто было бы по фиг. И от этого стало совсем паршиво.

– А почему ты не спрашиваешь, кто это был?

– Зачем?

– Ну, как же… ты мой брат… отвечаешь за мою безопасность…

Андрей оглядел меня, выезжая на дорогу, и сказал:

– Так с тобой вроде все в порядке, а твоя личная жизнь меня не касается.

– Нда??? А кто это мне днем говори…

– Ты сама так захотела. Так что теперь мне все равно с кем ты встречаешься или… еще что-то…

Все равно?! Ему все равно?! Еще что-то… это как вообще…

– Но… кхм… у нас вроде бы как есть еще девять дней, чтобы…

– Нет.

Как так все равно?! Опять все равно?! Но ведь мне-то нет!

За что ненавижу себя, так это за неспособность признать свою неправоту. Ну, вот нет, чтоб сказать, да, ты был прав насчет родителей.