Мой препод – Лёд

– В такую погоду? – недовольно мотает головой Дамир. – Ты сумасшедшая, Громова. И как тебя только дядя Андрей отпустил?

– А он не знает, – задумчиво потираю шею.

– Ох и попадет же тебе, Громыч."

"– Не бубни, – бросаю другу и поднимаюсь с места, привлекая к себе внимание преподавателя.

– Юль, – тут же преграждает мне путь Рудаков. – Пожалуйста, одно свидание. Я исправлюсь.

– Я подумаю, – обещаю, потому что вижу, как Лев Викторович выходит из аудитории.

Огибаю своего бывшего парня и расправив юбку быстро семеню ногами.

Я… должна с ним поговорить.

Он просто не может делать вид, что мы не знакомы. Он… ведь всё знает.

Светлый затылок и широкая спина, обёрнутая белой тканью, скрываются за дверью деканата, поэтому я быстро заворачиваю туда же.

Демидов резко оборачивается, и его взгляд снова превращается в равнодушный.

– Выйди, – ровно произносит. – Я тебя не звал.

Озираюсь по сторонам. Слава богу, здесь нет секретаря кафедры и нашего куратора. Мы вообще наконец-то одни, а это значит, что я не обязана быть с ним хорошенькой.

– Ты…

– Вы, Юля, – Лев Викторович меня поправляет. – Соблюдай субординацию, будь добра.

Отшатываюсь, словно не веря, что он способен быть таким жестоким со мной. Он так берёг мои чувства, был таким внимательным. Никогда меня не любил. Но к моей первой любви относился бережно.

Так что изменилось сейчас?..

– Ты, – назло выкрикиваю, так что и за пределами деканата слышно. – Ты, Демидов, обещал, что я больше тебя не увижу.

Сердце противно щиплет, словно на свежую рану соль рассыпали.

Два года. Когда уже заживёт?.. Почему я всё ещё реагирую на этого взрослого мужчину, при том, что ухажёров у меня пруд пруди? Зачем вспоминаю наше странное, лишённое всякого смысла, общение?

И то, что нас всегда будет связывать…

– Ты обещал, – обвиняю по-детски.

– Я передумал, – холодно выговаривает Лев, сжимает зубы и кивает на дверь. – А теперь выйди из этого кабинета, Юля, и больше никогда не заходи без стука.

Вопреки жёсткому приказу, подбираюсь к нему ещё ближе.

Я уже забыла это чувство.

– Ты ко мне приехал, да?

Боже.

В ушах так шумит, что сама не осознаю сколько щенячьей надежды в этом вопросе. Я ведь не хочу вызывать у него жалость, но даже себе сейчас противна.

– Ю-ля, – проговаривает Демидов ровно и поражённо качает головой. – Ю-ля, блядь.