Мой препод – Лёд

Привычка, оставшаяся с «брекетных» времён. – Но вы, Лев Викторович, на мечтателя не тянете.

– Латте?.. Нет?..

– Латте, – склоняю голову. – Тоже не вы.

– Опять недотянул?

– Да нет, – закатываю глаза. Какой он смешной, оказывается, когда в себе сомневается. – В Латте много молока, это люди, у которых тесная связь с мамой, – потупляю взгляд. – Например, я.

Его плечи каменеют лишь на несколько мгновений, но я и это успеваю заметить.

– Удивила, Юля, – произносит он сипло и снова отворачивается к меню. – А если я закажу банановый раф, ты скажешь, что это в честь моих предков, которые сидели на дереве и чесали от безделья волосатое пузо?

– Не-ет, – возмущенно проговариваю.

Молча наблюдаю, как он извлекает тысячную купюру и аккуратно укладывает её на прилавок.

– Мне чай, будьте добры. Черный и без сахара. Без надписей, молока и бананов, пожалуйста. А девушке Латте."

"– С сахаром, – киваю. – Лев Викторович, давайте я переведу вам деньги за кофе.

– Спасибо, оставь это в качестве платы за молчание.

– За молчание?

– Да. Никому не говори про моих предков, – произносит серьезно.

– Да хватит, – машу рукой.

– Мы сейчас пойдем вот туда, – указывает в сторону вычищенной от прошлогодних листьев дорожки. – Будем пить кофе и чай, идти вперед. И молчать, Юля. Мол-чать. Во что бы то ни стало. Чтобы ты ни услышала. Это ясно?..

– Ладно, – забираю свой стаканчик и грустно вздыхаю. – Спасибо за кофе.

Следующие двадцать минут мы действительно молча гуляем.

Я гордо задираю подбородок всякий раз, когда мне отчаянно хочется чем-то с ним поделиться.

Вот она московская цивилизация.

Демидов же будто проваливается в свои мысли. Меня абсолютно не замечает, хоть хнычь. Так и не воспользовавшись крышкой, осторожно отпивает свой горячий чай из стаканчика и невозмутимо вздыхает.

Его отца.

До назначения на высокую должность в столице, бывшего мэра я видела лишь дважды, но всё равно сразу же узнала. Потому что они похожи, как и полагается близким родственникам.

– Добрый день, – проговаривает мужчина сухо.