Мой генерал

Не вознамеривалась она падать!

– Я вам принесу пластырь, – пообещал он, – ваше колено…

Марина улыбнулась приятной улыбкой.

– Мне ничего не надо, – быстро сказала она и распахнула дверь, так что физиономия Федора Тучкова почти скрылась за полированной панелью. – Спасибо вам большое.

– Но пластырь… я все-таки… тем не менее… я бы вам посоветовал непременно заклеить.

– Я непременно заклею, – уверила его Марина и захлопнула дверь, оставив Федора с той стороны.

Кажется, до своей двери он шел на цыпочках, потому что Марина не слышала никаких шагов, а потом только деликатный стук – закрылась его собственная дверь.

Неужели ушел?!

Вот повезло-то. Мог бы стоять под дверью и взывать к ней, чтобы она непременно взяла у него пластырь, например, до утра.

В номере было тепло и тихо. И пахло хорошо – ее собственными духами, новой мебелью, полиролью и свежескошенной травой – дверь на балкон весь день оставалась открытой.

Прямо у двери Марина стащила пострадавшие брюки – они немедленно застряли на башмаках, про которые она позабыла, и пришлось стаскивать башмаки, а потом выпутывать из них брюки, а потом рассматривать штанины.

Вот жалость какая! Брюки были любимые – хорошо сидели на всех без исключения местах. Все, что нужно, обтягивали, а что не нужно скрывали, и спереди, и сбоку, и сзади зеркальное Маринино отражение было стройненьким и в меру выпуклым – отличные брюки!"

"Вздыхая, Марина налила в чайник воды, достала банку с кофе и ту самую палку колбасы, при одной мысли о которой у нее что-то екало в желудке.

Пока грелся чайник, Марина поливалась из душа и все думала о брюках, а потом перестала, зато начала думать о колбасе.

О чем же они говорили? Как бы это узнать? Может быть… да нет, это ерунда… и все-таки… хотя, конечно… А вдруг «приключение» еще состоится?!

И деталь – та самая, о которой она не стала рассказывать проницательнейшему Федору Тучкову и Веронике – Огневушке-поскакушке, как про себя определила ее сущность Марина.