Мой генерал

Она была уверена, что подозревать бабусю – очень глупо. Занесло Федора Федоровича не туда, куда надо.

Он вдруг замер, не донеся кружку до рта. Глаза у него округлились.

– Ты что?

– Маруся, – сказал он тихо, – ты просто гений. Ты гений отечественного сыска. Пошли. Быстрей.

– Куда? – перепугалась Марина. – Уже ночь.

– Наплевать. Мы все узнаем.

– Что?!

– Во сколько завтра уходит первый автобус в райцентр, кто вчера в ларьке купил детский арбалет и сегодня не был на процедурах.

– И что тогда?!

– И тогда все, – сказал он весело.

Федор Федорович Тучков оказался натурой предприимчивой, кроме того, еще и имеющей влияние.

Предприимчивая и влиятельная натура произнесла за завтраком краткую речь, суть которой сводилась к тому, что после трапезы никто не расходится, а все гуськом следуют за ним, Федором Федоровичем, в директорский кабинет, ибо он сообщит всем нечто важное.

Откуда взялся этот директорский кабинет, Марина понятия не имела, потому что все утро Тучков провел у нее на глазах и пребывал в отличном настроении.

Ослушаться никто не осмелился. Именно гуськом – он стоял в дверях столовой и наблюдал, как городовой в будке, – все прошли мимо него в пустой директорский кабинет, стоявший с распахнутой дверью, и уселись на богатые кожаные диваны.

Солнце ломилось в окна, мальчишки на лужайке играли в футбол, вопили оглушительно, так что хотелось скорее на улицу.

"Бабуся Логвинова пристроилась в уголке дивана и немедленно задремала. Оленька поплотнее укуталась в шаль и, хотя жара была невыносимая, водрузила свою свечку и переглянулась с матерью. Мать вытащила из кармана яблоко – первый белый налив и показала ей. Та отрицательно покачала кудрявой головкой. Геннадий Иванович усмехался затаенной усмешкой. Юля и Сережа энергично ковырялись в зубах – чтобы остатки пищи не повредили эмаль. Вероника села на стол и болтала ногой.