Мой генерал

В своей спальне она быстренько нацепила черную майку – любимую! – и почти новые черные джинсы и выдернула с полки свитер. За стеной, в ее гостиной, был Федор Тучков, она чувствовала его присутствие, как будто он смотрел на нее.

Когда со свитером в руке она повернулась к двери, оказалось, что это так и есть.

Он стоял в дверях и смотрел на нее.

– Ты что? – пискнула она и стремительно и густо покраснела. – С ума сошел?

На это он ничего не ответил, зато спросил, как вежливый муж после нескольких часов ожидания, покуда любимая «чистила перышки»:

– Ты готова?

– Я?

– Ты.

"– Я готова, – призналась Марина и покраснела еще пуще.

– Тогда пошли.

И они пошли.

На этот раз Федор решил, что они выйдут через отдельную дверь корпуса «люкс», и Марина не стала уточнять, почему не через главную.

Дождь почти перестал, но так похолодало, что изо рта, как у лошади на морозе, валил влажный пар.

– Налево, – сзади сказал Федор Тучков, как только они выбрались на улицу. – Конюшни в той стороне.

– Рядом с прудом? – уточнила Марина, которой на пруд совсем не хотелось.

– Нет, дальше. На самой границе леса.

– Откуда ты знаешь?

– Я туда ходил.

– Зачем?

– Изучал местность.

– Мы будем отступать в горы? – храбро спросила Марина. – Ты дашь мне «парабеллум»?

Никого не было в мокром лесу, даже птицы попрятались от дождя. Налетающий время от времени ветер стряхивал на голову и за шиворот тяжелые капли. Одна попала Марине на нос, она утерлась рукавом и поморщилась.

За деревьями с правой стороны показался пруд, сморщенный от ветра, как будто взъерошенный, неприглядный, с железной гнилой водой.

– Я туда не хочу, – косясь, призналась Марина.

– Мы туда не пойдем, – успокоил ее Федор. – Нам выше. Во-он где конюшни, видишь?

Марина ничего не видела.

– Крыши между деревьями. Приглядись.

Она пригляделась. Опять ничего, кроме мокрых стволов.

– Хорошо бы там не было никого, – озабоченно проговорил Федор. – Если там сторож сидит, не даст он нам ничего посмотреть.

– Федор, а что мы должны смотреть?

– Я хочу посмотреть на лошадь.

– Зачем?

– У тебя на лекциях первокурсники не плюются из ручек жеваной бумагой?

– Еще как плюются! – энергично заговорила Марина. – Я им, поганцам, говорю, заставлю, как в школе, всех полы мыть. А они все равно плюются! Главное, ведь большие уже, а все равно кретины! – Тут она неожиданно остановилась. – Федор, при чем тут мои первокурсники?

Он поддержал ее под руку – сломанная ветром ветка валялась поперек растрескавшейся асфальтовой дорожки.