Мой друг тролль

Картинка была маленькая, но разрешение очень хорошее. Вполне достаточное, чтобы разглядеть нечто, обмотанное толстой цепью, лежащее на палубе какого-то корабля. Что это палуба, Катя догадалась, потому что в кадр попал кусочек спасательного круга и моток толстого каната. Того, кто в цепях, узнать было труднее. Больше всего он напоминал кусок сырого мяса. Но Катя все-таки узнала. По телосложению, по клочку пепельной шевелюры, торчащему из кровавой корки.

Карлссон.

У Кати закружилась голова и ослабели колени.

– Ну? – спросил Илья Всеволодович. – Знаешь его?

Катя не услышала вопроса.

– Садист… – прошептала она. – Сволочь…

– Я думаю, это от Ротгара намек, – с дрожью в голосе предположил Илья Всеволодович. – Типа, только попробуйте меня подставить, с вами то же самое будет?

– Нет, – тихо проговорила Катя.

Она с трудом сдерживалась, чтобы не расплакаться.

– Он догадался.

– Кто догадался?

Катя не успела ответить.

– Гад! – закричала Катя в трубку. – Сволочь! Садист!

– Да, это всё я, – веселым голосом подтвердил Ротгар. – Ты все правильно поняла, Малышка. Теперь ты знаешь, что не стоит меня обманывать.

– Что ты с ним сделал?! – закричала Катя.

– Он сам на меня напал! – тоненьким голоском, явно передразнивая собеседницу, пропищал эльф. – Я только защищался!

И тут же, с угрозой:

– Твой дружок знал, с кем имеет дело. А вот ты – забыла!

Катя попыталась взять себя в руки.

– Чего ты хочешь? – сухо спросила она.

– Ты сама знаешь, – ответил Ротгар. – Воссоединиться с моей сбежавшей невестой. Я так давно мечтаю о встрече с тобой! – пропел он нежно.

– Что же ты не пришел? – осведомилась Катя. – Струсил? Или проспал?

– Мы с тобой непременно встретимся, моя прелесть. Только в более интимной обстановке. Наедине. Без недоделанных экстрасенсов, нелепых шпионов и хищников в багажнике.

Катя покраснела до ушей и порадовалась, что Ротгар ее не видит.

– Да пошел ты!

– Зря, Малышка. Он ведь еще жив, твой дружок Карлссон. Пока жив. И может прожить еще долго. Ты, наверное, знаешь, что огры – очень живучие твари. Очень долго, и очень, очень неприятно. Ты меня слушаешь?

– Слушаю, – упавшим голосом проговорила Катя.

– Тогда думай, солнышко. Сегодня ближе к вечеру я позвоню еще раз – и мы договоримся о новой встрече.