Мой друг тролль

 – Шутишь?

– Разве подобным шутят? – сурово произнес Скаллигрим. – Пришлось претерпеть и такое, дядюшка. Уж очень спешное дело. Надобно Охотника предупредить, что готовит Туат’ха’Данаанн ему западню. И помощь оказать.

– Охотнику? О чем ты толкуешь, племянничек, не пойму. Если сам Охотник не сумеет с Туат’ха’Данаанн Ротгаром управиться, так кто ж тогда ему помочь в силах?

– Я, – сказал Скаллигримм. – И ты. Все мы разом.

– Как это – разом? – удивился дядюшка. – Кучей, что ли?"

"– Не кучей, а вместе. А как – это я подскажу.

– Эх, что ты говоришь, Скаллигрим! Что людишкины войны против Туат’ха’Данаанн? Сколько веков он нас режет. Вместе иль порознь – всё равно он нас поубивает. Ему ж огра кончить – что тебе кружку эля выпить. Он, может, даже и не сид теперь, а вообще не понять, кто.

– Как это – не понять?

– А так! Два заката назад убил он одного нашего из Вазастана. Убил и ел!

– Ничего не путаешь, дядюшка? – усомнился Скаллигрим.

– Ничего я не путаю! – обиделся дядюшка. – Своими глазами эту трапезу видел!

– Ты видел, как Ротгар-Убийца ел плоть огра?!

От его крика Лейка проснулась, поглядела на Скаллигрима недовольно и снова задремала.

– Самого Ротгара я тогда не видел, – с дрожью в голосе сказал дядюшка. – Видел то, что осталось после трапезы. А Ротгара я видел позже. Здесь, неподалеку.

– И что?

– Да ничего, – отводя взгляд, проговорил дядюшка. – Мы ж не знали, что это сам Ротгар-Убийца.

– Удрали, – сказал Скаллигрим.

– Так любой бы убежал. И ты тоже. Ужас-то какой!

– Не страшней, чем в железной бочке по морю плыть, – строго произнес Скаллигрим. – Что еще было?

– Да ничего более. Убежали. Он – не догнал.

– Или – не гнался?

– Может, и не гнался. Мы не оглядывались. Зато приспешника сидов мы все-таки с собой унесли.

– Это вы, конечно, молодцы, – похвалил Скаллигрим. – Давай-ка его сюда, будем, как людишки говорят, снимать с сиденка показания.

Тролль, присматривавший за Димой, а вернее, попросту заткнувший дверной проем собственной тушей, посторонился, и в кубрик ввалился вожак. Ни слова не говоря, он ухватил Диму за плечо и поволок за собой. Сопротивляться ему было – все равно что пытаться остановить асфальтовый каток. Так что Дима покорно повлекся, куда тащили, стараясь по возможности сохранить остатки чести и достоинства.