Мой друг тролль

Тогда Катя медленно-медленно поднимает руку, касается дужки, холодной, как лед, обжигающей пальцы. Хочется отдернуть руку, но, превозмогая боль, Катя снимает с танцора очки. И тотчас чернота очков разливается вокруг, затопляя зал, и во всем мире остаются только два источника света: глаза невозможной синевы, прекрасные глаза юного эльфа, наполненные такой мучительной тоской, что от жалости у Кати перехватывает горло.

– Зачем вы здесь? – спрашивает Катя.

Глаза эльфа смотрят Кате прямо в душу.

– Но я не могу вам помочь… – шепчет Катя.

 – Хочу, очень хочу, но – как?

Беззвучный стон, от которого стынет кровь и немеет лицо.

Это ответ, которого Катя не понимает.

А танец продолжается и уносит Катю… Куда?

Неожиданно Кате становится очень страшно. Ей хочется оглянуться…

Но тело не повинуется ей. Ее охватывает панический животный ужас…

* * *…И Катя просыпается.

За окном воет собака. Похоже, она и разбудила Катю.

Катя лежит на спине, широко открыв глаза. Сердце бешено стучит. Ощущение такое, будто она в самый последний момент успела избежать большой беды.

Катя слышит, как рядом мирно посапывает Лейка. Светящиеся цифры электронных часов показывают: тридцать три – двадцать восемь.

Какое-то время Катя не понимает, что в них не так, потом соображает: такого времени не бывает. И понимает, что она не проснулась: просто перескочила из одного сна в другой.

Она поворачивает голову к Лейке, но видит вместо подруги розовый светящийся кокон. Этот кокон пульсирует и переливается огоньками. От него исходит ощущение тепла и мира.

Катя привстает и обнаруживает, что может видеть сквозь постель, а там, внизу – еще один источник света. Нечто, расползшееся в стороны, словно огромная медуза, и оно тоже пульсирует и мерцает, но совсем не так, как кокон. То, что внизу, больше похоже на озерцо расплавленной лавы.

Катя глядит на свою руку. Рука похожа на настоящую, только прозрачная и окутанная чем-то похожим на искрящийся пар.

Катя поднимает руку, смотрит сквозь нее и видит…

То, что она видит, заставляет Катю зажмуриться.

Но когда она открывает глаза, то видение не исчезает.

«Видение» сидит в компьютерном кресле в непринужденной позе, откинувшись на спинку и выжидающе глядя на Катю сияющими синими, лишенными белков глазами. На «видении» щегольской белый костюм и узкие черные лакированные, очень элегантные туфли. И никакой ауры вокруг. В этом сне он один выглядит настоящим живым человеком. Хотя Катя точно знает, что он – не живой и не человек.