Мое странное счастье

Вот обзаведемся личным жильем, тогда и рожать будем.

Тоня, проплакав ночь, с доводами мужа согласилась да и пошла к гинекологу. Гинеколог хоть и был знакомый, а видно что-то не так там пошло во время операции. И, очнувшись от наркоза, Тоня услышала:

– Больше детей у тебя не будет.

А через 5 лет, когда они уже переехали в эту квартиру, доставшуюся им от дальней родственницы Антонины, она узнала, что у мужа и ее лучшей подруги роман. Да не просто интрижка, а все серьезно. И сын, которого подруга родила, как она говорила, ""для себя"", тоже от мужа Антонины.

На развод Тоня тогда подала сама, в тот же день собрала вещи мужа и выставила их в прихожую.

На удивленный взгляд мужа, вернувшегося с работы, ответила:

– Совет вам да любовь! Ребенок не виноват в том, что его отец подлец. Дети должны расти в полноценной семье! Уходи! – сказала, словно вбила сваю.

– Это все, что ты можешь мне сказать? – видимо, муж ждал скандала, но Тоня не стала опускаться до этого. Да и был ли смысл? Забирая собранный ею же чемодан с вещами, муж бросил, уходя:

– Так я и знал, что ты меня не любила! Вот даже удержать не пытаешься! Ну и живи одна! А приласкала бы меня, глядишь, и прожили бы мы с тобой всю жизнь.

– Что? – Антонина тогда думала, что ослышалась.

– А что тебя удивляет? – взвился муж. – Да, там у меня сын растет, но я же не виноват, что ты родить не можешь. Ребенка, продолжателя моего рода я, как всякий нормальный мужик, всегда хотел. А к тебе у меня любовь. Я думал, у тебя ко мне тоже. А вот, оказывается, что нет у тебя ко мне любви! Эх, Тоня, Тоня! – и ушел, хлопнув дверью.

Антонина ревела белугой неделю. Он, значит, хотел ребенка, а она, значит, нет? Сам ведь ее тогда на аборт отправил, а теперь ее же и винит? И Тоню как отрезало. Вот просто скальпелем отсекло. Больше замуж она не выходила. Мужчины в ее жизни были, но больше так, для здоровья, как обычно говорят.

Антонина, выйдя на пенсию гораздо позже положенного по закону возраста, не жила, а доживала. Она и на пенсию-то потому позже пошла, что не знала, не понимала, чем ей дома, в четырех стенах, заниматься.

Ушла, когда поняла, что все, выдохлась. Даже у видавших всякое медиков наступает предел.

Вот и у Антонины он наступил. Она ушла после дежурства, в которое привезли 3-х летнюю девочку с ожогами 80% тела.