Мое странное счастье

Никитка вот расстроится, что без него уедем.

– Ничего, Влад его к нам вечером в больницу привезет.

– Да почему Влад-то опять, Ириша?

– Ну, во-первых, с годовалыми детьми в родильном отделении делать нечего. Это значит, что ни Славу, ни твоего Гарика не пропустят к нам. А Игорю сегодня тоже интересная новость будет сообщена его обожаемой Олесей.

– Это что же за новость такая, а? – насторожился Александр и встал перед женой, держа теплый кардиган.

– Ну, и я это точно знаю, Олеся сегодня планировала объявить о том, что скоро он снова станет папой.

– Что? Олеся опять беременна? – Александр замер в дверях, – правда, что ли?

– Да, а почему ты так удивляешься. Ох! – Иришка сморщилась. – Маленькая, конечно, разница получается, но зато почти как мы, отстрелялись сразу и красота! У них даже еще лучше: и сын, и дочка будут. Это у нас вон одни пацаны!

– Ничего! Следующую я тебе точно дочку заделаю!! Чем мы хуже Славки с Марусей? Они смогли девчонок сразу двух, а мы что, не сможем, думаешь?

– Ох, заделыватель ты мой! – улыбнулась Иришка.

Карета скорой помощи прибыла через 10 минут.

– Что ж вы, родители, с таким богатырями и не легли на сохранение? – попеняла им врач на скорой.

– Так завтра и должна была лечь. Еще две недели до родов было. Ай!

– Там, знаешь ли, свой календарь! – усмехнулась врач. – Сумку с приданым не забудь, папаша!

– С приданым? А, да! – вспомнил Саня информацию о том, что так обычно называют сумку с вещами для новорожденных, и, подхватив чемодан с детскими вещами, шагнул следом за врачами.

Богатыри, как их окрестила врач на скорой, появились на свет в обед, с интервалом в 10 минут.

Саня Сиплый присутствовал на родах, хоть Иришка и была против. Сошлись на том, что он будет стоять у ее изголовья и ни в коем случае не смотреть туда, откуда появляются дети.

– Саша, позволь это тебе не показывать! Поверь, ТАМ нет ничего красивого в этот момент! Могу я, в конце концов, стесняться или нет? – убеждала Иришка мужа.

И он сдался. Уступил. Впрочем, Саня всегда все делал по-своему, но в этот раз он решил уступить своей девочке-веточке.

Да, даже сейчас, с огромным животом, Иришка была для него той самой девочкой-веточкой, которая смогла полюбить его, вот такого странного и непростого.

– Мое странное счастье! – говорили они друг другу, оставаясь наедине. И другого счастья не хотели оба.