Мертвый остров

Лыков обнаружил редкие на Сахалине покосы и выпасной луг, по которому скиталось чахлое стадо.

Экипажи остановились перед домом окружного начальника. Навстречу им, предупрежденный телеграммой, тут же вышел хозяин.

– Здравствуйте, господа! Я сотник Бутаков, звать Арсений Михайлович.

Тымовский начальник оказался крепким мужчиной лет сорока, с седой бородой и серьезными, чуть угрюмыми глазами. В лице его проглядывали бурятские черты, как это часто бывает у забайкальцев.

Лыков с Таубе назвались, опустив свои придворные и свитские звания, и прошли в дом.

– Арсений Михайлович, расскажите, как произошел вчерашний побег, – попросил Лыков.

– Лучше меня это сделает смотритель, я уже послал за ним.

– Хорошо. А что предпринято для погони?

– А об этом лучше спросить у начальника Тымовской воинской команды.

– За ним тоже послали? – уточнил Таубе.

– В это время дня посылать за капитаном Мевиусом бесполезно.

– Это почему же? – нахмурился барон. – Ему была дана телеграмма о моем прибытии.

Бутаков вздохнул, посмотрел в окно, потом в потолок. Наконец пробурчал:

– А! Сам виноват! Извольте: капитан Мевиус с утра до вечера пьян и руководить не может.

Таубе встал.

– А кто может? Кто на самом деле командует ротой?

– Вчера вернулся из отпуска штабс-капитан Бисиркин, и мы тут облегченно вздохнули… Поверьте, господин подполковник, – катаклизма! Тяжело мне, как начальнику округа, исполнять свои обязанности, не имея помощи от военных.

– А другие офицеры?

– Есть еще два поручика, но оба с ленцой, службой не интересуются. Только в Дербинском сидит приличный офицер, и все!

– Почему молчали, не сообщили генералу Кононовичу?

– Не люблю доносов, – коротко ответил Бутаков."

"– А служить за двоих, извините, любите?

– Да уж привык.

– Понятно, – Таубе надел фуражку.

Бутаков с Лыковым остались вдвоем. Алексей присматривался к тымовскому начальнику. Кононович очень его хвалил: честен, деятелен, независим. Терпеть не может сплетен и доносов, что только что и подтвердилось. Никого не боится. Всех ссыльнокаторжных в округе (а это больше трех тысяч человек) знает не просто по именам, но и в лицо и по характеру.