Марш обреченных

Покинувший страну в 1903 году граф, ещё в те блаженные времена приобрел в частную собственность небольшой островок Карлен де-Йо в двадцати милях от побережья Франции и в ста пятидесяти западнее Ла-Манша. Ничем не был примечателен этот лесистый островок, площадью чуть более трех квадратных километров, когда б не контролировал он одну из наиболее напряженных морских трасс, соединяющих Европу и Америку.

Осознав стратегическое значение этого клочка суши, Иосиф Виссарионович собственной рукой начертал на представленной ему сводке резолюцию: «Мы были бы благодарны товарищу Рамзину, если бы он, получив такое наследство, передал его на благо своей Родины».

Стоит ли говорить, что Леонид Рамзин был реабилитирован и, хотя больше не занимал прежней должности, но зато спокойно мог заниматься наукой, не опасаясь более всемогущего ГПУ-НКВД-МГБ.

Была тут одна загвоздка. Дело в том, что престарелый граф Рамзин был ещё жив. И то ли от врожденного здоровья, то ли от жизни на природе в тишине и покое – помирать вовсе не собирался.

Спустя двадцать три года умер Сталин, потом и Леонид Рамазин, а граф все жил и жил. Наконец настал и его черед. В замке остался старик-камердинер и пара слуг не менее преклонного возраста. Скорее всего, и они бы скончались вдали от континента, но на их счастье, Комитет Государственной Безопасности возглавил Юрий Владимирович Андропов. На удивление покойному Леониду Рамзину, у него быстро обнаружилась жена и сын, приходившиеся соответственно внучатым племянником покойного графа и единственным его наследником.

В наших документах этот остров значился по кодовым названием «Санаторий», и о нем знали очень немногие. Мы в том числе.

– Молодец, Валера! Это нам подойдет. Вернется Поль, выдай ему денег, пусть нанимает гидроплан.

* * *Что-то около трех часов дня по лестнице в холл гостиницы спускался хорошо одетый господин богатырского телосложения с пластиковым пакетом в руке. Он положил руку на перила из мореного дуба и в тот же момент один из экранов на пульте наблюдения погас и более не проявлял признаков жизни. Это не было совпадением, более того, данное отклонение от нормы было закономерно. Ни одна камера не может работать, когда объектив её забрызган черной краской.