Марш обреченных

Паша, ты достал все, о чем я тебя просил?

– Пластиковая взрывчатка, детонаторы, имитатор стрельбы – вроде все.

– Пластика сколько?

– Два кило Си 4, – произносит он таким же тоном, каким скупающаяся домохозяйка просит отвесить ей яблок, – и полкило DIMAX-400. Хватит?

– Более чем. Играем, господа офицеры!

* * *Через час в подсобке гостиничного чистильщика обуви раздается тихий, но настойчивый стук. Увидев перед собой прилично одетого мужчину, тот удивленно моргает, не понимая, чему обязан такой честью?

– Прошу прощения, мсье, – с заметным акцентом произносит пришедший.

– Да мсье. Осмелюсь узнать, с кем имею честь?

– Меня зовут Фрэнк Нобль, я сотрудник адвокатской конторы Роуза и Стренда в Нью-Йорке. Состоите ли вы в родстве с Карлом Поретти, проживавшим в Соединенных Штатах, в Нью-Йорке?

На лице скромного труженика отражается противоестественная для него работа мысли. Судя по фамилии, упомянутый вполне может быть родственником, но поди упомни всю свою американскую родню.

– А, собственно говоря… – начинает Лучиано Поретти, собираясь, как видно, дать уклончивый ответ. У нас нет ни времени, ни желания дальше томить его неизвестностью.

– Господин Карл Поретти умер месяц тому назад. Выполняя последнюю волю усопшего, я прибыл сюда для того, чтобы вручить вам причитающуюся по завещанию долю наследства.

Услышав о наследстве чистильщик заметно оживляется.

– Бедный дядя Карло! – начинает причитать он – Господи, как это случилось?!

– Инфаркт, – сурово произносит самозванный адвокат, известный нам как Павел Графов.

Нам, конечно, не хотелось огорчать и в чем не повинного чистильщика сообщением о смерти родственника, но что делать, если на некоторое время мне нужно было уединиться в его подсобке? В свое оправдание нам остается сказать только то, что имя чистильщика мы узнали пол часа назад, а его американского дядюшку и вовсе придумали.

– У вас есть документы, подтверждающие вашу личность? – деловым тоном осведомляется мсье Лекомт.

– О да, я понимаю, если бы вы могли подождать до утра… Они дома, а у меня работа.

Ждать до утра мы не можем. Это исключено. Паша делает страдальческое выражение лица.

– Если вы будете настаивать, то мне не останется ничего другого, но войдите в мое положение. Мне целый день пришлось искать вас. Мой самолет улетает рано утром, а до аэропорта ещё надо добраться.