Марш обреченных

Пусть интересуется в порядке ознакомления. Я страдальчески морщусь, слушая эту детективную муть.

– В любом случае утром ты будешь возвращен в мир. Максимум, что с тобой может произойти, ты не сможешь вспомнить, что с тобой происходило сегодня. Как говорится, издержки производства. Извини.

– А минимум?

– Ты помогаешь нам в деле, за которое погибли дорогие нам и тебе люди.

Молчание. Минута. Еще одна минута. Еще одна. Поверит или нет? Только бы поверил!"

"– За несколько дней до смерти отец прислал мне письмо, в котором просил передать свои материалы генералу Рыбакову.

Когда я приехал в отпуск, на похороны отца, оказалось, что генерал тоже мертв. Пару раз ткнулся в этот чертов дом, хотел поговорить с вдовой, спросить совета, ну и сами знаете…

– Слава Богу, что это были мы, Георгий. Могло случиться иначе. Дом был под наблюдением.

– Материалы в тайнике на нашей даче.

– Когда мы можем туда поехать?

– Как скажете. Хоть сию минуту.

Глава 23

Получилось! Черт возьми, получилось! Я готов плясать от радости, как ребенок, но вряд ли подобает майору выкидывать коленца перед младшим сержантом.

Как говаривал в свое время Николай Михайлович Рыбаков: «Запомните, товарищи офицеры, генералы не бегают. В мирное время это вызывает смех, а в военное – панику». Правда, выдвигаемый им тезис не мешал ему бегать кроссы наравне с нами, вчерашними и позавчерашними выпускниками самых веселых военных училищ Союза. Однако я о другом.

– Георгий, есть небольшая загвоздка. Как ты думаешь, чем сейчас занимаются твои сопровождающие? Мне почему-то кажется, что у них сейчас далеко не самое радостные часы жизни.

– Это верно. – кивает Сухорук – Они наверняка с ног сбились.

– Тогда, неплохо бы с ними как-то связаться? Успокоить коллег.

Взгляд Георгия полон недоумения. Кажется, он до сих пор в глубине души чувствует себя нашим пленником.

– У тебя запасной вариант экстренной связи отработан? – задаю я наводящий вопрос. – Может быть стоит позвонить кому-то из твоих друзей? Известить, что ты вне опасности. Если, конечно, подобное определение вообще пристало человеку, обладающему такой информацией, как ты.

Через минуту на другом конце провода раздаются гудки и до нас доносится баритон с нотками профессиональной суровости.

– Слушаю? Коновалец у аппарата.

– Алло, дядя Гена, это Егор.

– Алло, алло, Егор! Ты где?

– У друзей, дядя Гена.

– Что ещё за друзья? Толком говори! – в голосе «опекуна» нашего гостя слышится явное сомнение.

– Ты разрешишь? – Я беру у Георгия трубку.